дополнение

Простите, что так долго уже глав не выпускаю, я постараюсь в воскресенье написать, если не забуду, а так держите это.

---

Я сидела на веранде поместья, болтала ногами и жевала яблоко, когда вдруг вспомнила очередную «гениальную» мысль из вчерашних разговоров девочек в деревне. И, конечно, первым человеком, кому нужно это сообщить, была Шинобу.

Я встала, отряхнула руки и направилась к лекарственному крылу. Шинобу как раз перебирала какие-то бумаги у себя на столе — спокойная, собранная, в своем обычном состоянии: тихая улыбка, ровное дыхание, взгляд спокойный, но внимательный.

— Шинобууу, — протянула я, заходя в комнату.

Она подняла глаза, слегка склонила голову в своей фирменной манере — мягкой, но с ноткой готовности к моим выходкам.
— Да, Охико? Что случилось?

— Я посмотрела, как дети делаются, — произнесла я максимально серьёзно, как будто хочу поделиться какой-то важной научной новостью.

Шинобу замерла. На секунду — буквально на секунду — улыбка сошла с её лица. Она даже моргнула чаще, чем обычно.
— Что… прости? — тихо спросила она. — Зачем? Тебе такое ещё рано.

Она звучала одновременно удивлённо, обеспокоенно и… очень осторожно. По выражению ее лица было видно, что она пытается понять, насколько срочно ей нужно вмешаться в моё «развитие».

Я недоумённо нахмурилась.
— Чего? О чём ты вообще? — Я махнула рукой. — Я смотрела, как внутри это делается.

Шинобу медленно сделала вдох.
— Внутри?

— Ну да, — я пожала плечами, как будто объясняю что-то элементарное. — Как ребёнок внутри растёт, все эти штуки, плаценка, клетки там делятся…

— Плаце…ка? — переспросила она, не зная, смеяться ей или продолжать тревожиться.

— ПлацентА! — поправила я строго. — Ну, ты поняла. Я интересовалась, как оно там всё формируется.

У нее заметно расслабились плечи, будто груз упал. Шинобу закрыла глаза и медленно выдохнула, вернув себе спокойствие.
Затем она посмотрела на меня улыбкой — уже с тем тихим, чуть ехидным оттенком, который она включает, когда хочет скрыть, что только что испытала маленький сердечный приступ из-за моих слов.

— Охико… — мягко, но с явной усталостью. — Ты могла сразу сказать, что речь идёт о медицине.

— А ты могла сразу не думать о всяком таком, — подмигнула я. — Извращенка.

Шинобу моргнула. Её улыбка стала ровной, очень спокойной… слишком спокойной.
— Извращенка, говоришь?

— Ну а кто ещё! — я уселась на стул напротив, закинув ногу на ногу. — Я про ребёнка говорю, а ты сразу… про свои взрослые штучки.