Проект "Супрессор" (часть 1)
День медленно подходил к концу, плавно перетекая в густые сумерки через болезненно-яркий, словно свежая рана на небе, багровый закат. Тяжелые свинцовые тучи сгущались над Джерико, обещая холодную ночь. Поскольку планы резко изменились, и поездка обернулась полным крахом, не увенчавшись успехом, Селена и Уэнсдей вынуждены были вернуться обратно.
В особняке Аддамсов царила та особенная, мрачная безмятежность, которую они называли домашним уютом. В воздухе витал легкий запах сухих роз, пыли и той всепоглощающей, безусловной любви, которая всегда жила в этих стенах.
Мортиша сидела в центре роскошной гостиной, грациозно вытянув длинные ноги на бархатном диване. Ее идеально сидящее черное платье струилось по обивке, словно пролитые чернила. Она задумчиво попивала плотное, почти черное на вид, кроваво-красное вино - выдержанное Бордо - из тяжелого хрустального бокала с золотой огранкой. Огонь из камина играл бликами на ее бледном, утонченном лице.
Рядом, в массивном кожаном кресле, утопал Гомес. В одной руке он держал свежий, пахнущий типографской краской выпуск газеты, а в другой - пузатый бокал с мутным, дымным мескалем. Густой, землистый вкус крафтового напитка идеально дополнял горечь его любимой кубинской сигары, упрямо зажатой в зубах, и его горячий латинский темперамент.
Они сидели в комфортной тишине, наслаждаясь треском поленьев и мрачным присутствием друг друга, когда идиллию прервал странный звук. Быстрый, едва уловимый, но нарастающий нервный стук пальцев по паркету стремительно приближался к закрытым дверям гостиной.
- Наш старина вернулся домой, - произнес Гомес с широкой, белозубой ухмылкой, даже не соизволив оторвать взгляд от колонки некрологов. Он констатировал это как очевидный факт, выпустив изо рта идеальное кольцо густого серого дыма.
- Что-то они слишком быстро вернулись, - обеспокоенно произнесла Мортиша. Ее идеальные брови слегка дрогнули, а тонкие пальцы мягко, но решительно опустили бокал на мраморную столешницу. - Надеюсь, он не один. Что-то подсказывает мне неладное, Гомес.
В ту же секунду тяжелые дубовые двери с грохотом распахнулись. В гостиную влетел Вещь. Он буквально скользил по ковру, и, подбежав к отдыхающим Аддамсам, начал отчаянно и хаотично жестикулировать, пытаясь рассказать на пальцах, что именно произошло. Его движения были настолько дергаными и быстрыми, что сливались в одно бледное пятно.