"Если мы не как все - мы поём..."
Лето 1979 года
Гостиная была залита мягким, золотистым светом уходящего солнца. В лучах лениво танцевали пылинки, а в самом доме пахло чем-то неуловимо уютным - свежей выпечкой, книгами и безопасностью. Это было единственное место в мире, где можно было выдохнуть.
Шестилетние Айзек и Селена сидели на пушистом ковре у мягкого дивана, скрестив ноги по-турецки. Они о чем-то тихо перешептывались, пряча улыбки в ладошках, и звонко хихикали, совершенно не осознавая всей тяжести сегодняшнего вечера. Для них это была просто очередная игра.
А в самом центре комнаты, словно на сцене, стояла пятилетняя Франсуаза.
Она сжимала подол своего нарядного платьица. Девочке так отчаянно хотелось сделать родителям Селены подарок на прощание - идеальный, звонкий, без единой запинки. На её бледном личике играла робкая, милая детская улыбка, но в глазах плескалось огромное волнение.
- Если мы не как все, мы поём...? - мягко начала Лайла. Она сидела рядом с Джеймсом на диване и смотрела на девочку с такой теплотой, что, казалось, ею можно было согреться. Она чуть склонила голову, давая ту самую подсказку.
Франсуаза зажмурилась на секунду и набрала в грудь побольше воздуха.
- Видим, мы не как все, и поём... - ее тоненький голосок дрогнул. Она изо всех сил старалась держать улыбку, хоть губы уже начали предательски подрагивать. - Песню... лисе? Или... танцуем в росе...
Она запнулась. Слова вылетели из головы, стертые внезапной паникой. Внутри всё резко похолодело, вытесняя уютное тепло залитой солнцем гостиной.
Улыбка медленно, болезненно сползла с детского лица. Глаза Франсуазы испуганно забегали по лицам сидящих перед ней взрослых. Рефлекс, выработанный годами жизни с жестоким отцом, сработал быстрее разума: плечи пятилетней девочки мгновенно вжались в шею. Она инстинктивно сжалась в комочек, ожидая резкого окрика, звонкой пощечины или тяжелой руки, которая сейчас опустится на её плечо.
На глаза тут же навернулись крупные, блестящие слезы животного, парализующего страха.
- Я... я опять всё забыла... - пискнула Франсуаза.
Она сжала подол платьица так сильно, что ткань затрещала. Нижняя губа затряслась, сдерживая рвущиеся наружу детские рыдания. Девочка застыла, ожидая наказания за свою ошибку.