Глава 5
Наглый мужчина не успел докончить фразу, как Матео повернулся к нему так тихо и медленно, что все в радиусе пары метров словно замерли. В его глазах было не просто раздражение — там пряталась холодная, продуманная угроза. Мужчина, по‑видимому, не привык к тому, что кто‑то ставит его на место, даже тонко и изящно.
— Ты забыл, с кем разговариваешь, — произнёс Матео ровно, без повышения голоса. Это было не приглашение к спору, а констатация факта.
Хитрый ухмылка на лице наглеца сменилась на напряжённую улыбку, которой отчаянно не хватало искренности. Он сделал шаг назад, и будто бы невидимая стена опустилась между ним и Матео. Несколько человек вокруг переглянулись, кто‑то притормозил разговор, кто‑то сделал вид, что ему неинтересно, но воздух был пропитан страхом и любопытством.
— Прошу прощения, — пробормотал тот, стараясь спасти лицо. — Я имел в виду ничего такого.
Матео кивнул, как будто и не было никакой драмы. Но мы оба знали: это была демонстрация силы. Его жесты были аккуратны и контролируемы, но каждый из них говорил: заступиться за свою «вещь» он умеет и умеет слишком хорошо.
После этого инцидента вечер пошёл по стандартной программе — улыбки, легкие разговоры, тосты. Но мне казалось, что остальные пары взглядов теперь измеряются не просто интересом, а бо́льшим — они видели не жениха и не невесту, а чью‑то помеченную территорию. Это удушало и одновременно странно заводило — ощущение, что ты ценна настолько, что вокруг тебя плетут заговоры и считывают стратегию.
На обратном пути в машине было тяжело дышать. Мы ехали молча. Матео держал руку на моём бедре, не сжимая, но и не отпуская. Этот жест был как заявление: он рядом, и это моя страховка — и одновременно клетка.
— Ты могла вызвать скандал, — тихо сказала я, не отводя взгляда от окна, где ночь растянулась гладким бархатом. — Не всем нравится, когда ими распоряжаются.
Он посмотрел на меня быстро — взгляд был мягче, чем на приёме, но всё равно в нём пряталась стальная нота.
— А тебе это нужно? — спросил он без натянутой вежливости. — Чтобы кто‑то решил, что ты свободна играться с кем угодно?
— Свободна? — я рассмеялась без улыбки. — Ты правда считаешь, что я игрушка? Что я согласилась на это ради красного слова «контракт» и что теперь мне неважно, как меня воспринимают?
— Не так, — он опустил руку, прикрыв ладонью мою, как будто хотел удостовериться, что я рядом. — Ты не игрушка. Ты — мой гарантийный актив. И я не позволю, чтобы кто‑то мерился силой, касаясь того, что принадлежит мне по документам и по факту.