В МОЕМ МИРЕ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО ТЕПЛО
Аллан
Бостон. Офис на верхнем этаже «Шэдоу Корп».
Я сидел в полумраке кабинета, и единственным источником света был экран монитора, на котором медленно крутилась 3D‑модель Ньюпорта. Кварталы, улицы, плотность застройки — всё раскладывалось на аккуратные слои: транспортная доступность, демография, трафик пешеходов. Я пытался видеть город как сухую статистику, как набор переменных, которые можно оптимизировать.
Но взгляд снова и снова соскальзывал с графиков на прикреплённые к доске фотографии. Живые кадры Ньюпорта: старые фасады с облупившейся краской, чугунные фонари, узкие улочки, сбегающие к воде. И среди них — один снимок, который я не должен был оставлять на виду: «Уютная Гавань». Тёплое, слегка размытое фото, будто сделанное на плёнку.
Пальцы сами потянулись к ящику стола. Он щёлкнул, открываясь с тихим, почти виноватым звуком. Внутри, под папками с отчётами, лежали старые блокноты. Я вытащил один, стряхнул с него пыль времени. Страницы были исчерканы юношескими архитектурными эскизами: фасады, которые я придумывал, когда ещё верил, что здания должны не просто стоять, а разговаривать с людьми. Сейчас эти линии казались наивными, почти смешными. Я захлопнул блокнот и сунул его обратно, задвинув ящик с чуть большей силой, чем требовалось.
— Ты всё ещё играешь в архитектора?
Голос отца ворвался в тишину, как удар хлыста. Артур Шэдоу стоял на пороге, высокий, прямой, в идеально сидящем костюме, который делал его похожим не на человека, а на статую, отлитую из холодного металла. Он вошёл без стука, как всегда, словно само его присутствие отменяло необходимость в формальностях.
Атмосфера в комнате мгновенно стала ледяной.
— Отец, — я закрыл вкладку с моделью, будто прятал улику. — Я анализирую Ньюпорт. Подготовка идёт по графику.
Артур подошёл к столу и резким движением смахнул стопку распечаток на пол. Листы разлетелись, как испуганные птицы.
— График? — его голос был тихим, но от этого только страшнее. — Аллан, мы не строим детский сад. Мы расширяем империю. А ты сидишь здесь и любуешься старыми стенами, как мальчишка, который вместо чертежей рисует картинки.
При слове «мальчишка» перед глазами вдруг вспыхнул тот самый день на интенсиве. Не просто случай с пролитым чаем, а их спор — тот, после которого я долго не мог прийти в себя.