32)29 декабря - 5 января. Никуда.
*29 декабря*
— Арс, я вот даже не знаю, с какого вопроса начать, — Дима ввалился в квартиру смеясь, придерживая рукой коробку с бантом и попутно стряхивая со своей шапки снег.
Только о предстоящем празднике в этом доме не говорило вообще ничего.
Не висело ни одной гирлянды, из столовой не доносился типичный звук трещания фонариков на ёлке, на который Позов ругался каждый год, когда приезжал либо на Рождество, либо под сам Новый год, чтобы отдать подарок и Елене, и самому однокласснику. Их семьи друг друга знали, и этот обмен подарками первое время был просто любезностью, а потом вошёл в какую-то привычку.
С 27-го по 30-е декабря на Просвещения обязательно заезжал кто-то из приятелей по школе. Несмотря на то, что сам класс под руководством Павла Алексеевича был не самым сплоченным, но какие-то новогодние презенты ребята друг другу всё-таки передавали. Пусть не всегда в руки, чаще всего перед каникулами прямо в актовом зале, но некоторые находили время заехать в гости.Собственно, Дима этой возможностью пользовался.
И увидеть голые стены под конец декабря он совершенно не ожидал.
Привычная зелёная и красная мишура так и не украшала дверные проёмы, в прихожей на зеркале не были налеплены наклейки со снеговиками, а на полу в гостиной не лежал тот симпатичный белый пушистый ковер с надписью «Happy New Year».
Да даже стандартных свечек с ароматом ванили или чего-то ещё до одури приторного нельзя было отыскать ни в одном уголочке квартиры.
И в ванную заходить было бессмысленно: гели для душа, как любила Елена, не сменились на хвойные из «Ив Роше», полотенец на сушилке стало меньше в несколько раз, а мыло «Dove» так и не заменилось на золотое из новогодней коллекции.
Дима эти моменты подмечал каждый год, высмеивая с Поповым такое странное желание сделать из всего праздник.
Обычно эта квартира напоминала ёлочную игрушку, сверкающую со всех сторон, но теперь она больше походила на старую разбившуюся фарфоровую куколку, которая, когда распадается на кусочки, внутри оказывается пустой и серой. Её разукрашенное личико не собрать, а каждый осколок не найти, потому можно только вспоминать о том, как она выглядела раньше и пытаться не наступить на стекло, чтобы не поранить ногу.
Да и внешний вид Попова напоминал разбитую куколку. В прямом и переносном смысле. Слишком подавленный. Слишком уставший. Слишком измученный. У мальчика будто по лбу бежала красная надпись «пиздец», на что Позов не мог не обратить внимание.