14)10 марта. Раны в ранец.

Арсений сидел на остановке, наблюдая, как по небу плывут черные облака. Где-то в области сердца неприятно ныло. Ныло не так, как обычно это представляют: слезы, комок в горле, затрудненное дыхание, покалывание в желудке. Нет, ныло мерзко и без напускной романтики. Он закуривал вторую сигарету за последние десять минут, ютился в своей теплой косухе, потому что забыл, куда повесил пальто, и сейчас выглядел, мягко говоря, ужасно нелепо. Но кого это волновало: какой-то мальчик сидит в легкой кожанке на остановке, как-то наспех втягивает сигаретный дымок, иногда потирает красные глаза, пытается вдохнуть воздух, чтобы не так сильно сжимало горло от неприятных ощущений.

Прохожих было не видно, потому Арсений молча смотрел на проезжающие машины и время от времени поглядывал на время. В этой черной ночи почему-то даже месяц плохо проглядывался, иногда пролетали самолеты, отчего становилось еще тягостнее.

Такие смешные огоньки. И куда они летят?

Чат с Антоном не открывал, хотя видел, как пара новых сообщений уже точно мелькала в шторке уведомлений. Парню все происходящее казалось ошибкой. Наверное, самой большой ошибкой, которую он мог совершить за последнее время. И ведь дело было совсем не в том, что он не хотел приезжать к Антону или, по нормам развития всяких драм в сериалах, которые сам Арсений всегда перематывал, не хотел подпускать Шастуна к своим проблемам слишком близко. Нет, совсем не в этом. Просто на холодную голову вся ситуация казалась еще абсурднее.

Дома ждала переживающая мама. У самого была куча дел на неделе. Излишние эмоции были совсем не к месту, да и уже, наверное, пора бы было повзрослеть и перестать устраивать такие побеги. Все-таки уже не тринадцать лет.

Может, мама была права?