2)11 января. «Искусство любить»

Арсений снова проснулся раньше будильника. Вчера он валялся в кровати, пытаясь понять, как так быстро прошли каникулы, а сегодня он думал о том, что ему предстоит показать новенькому не только столовую,
ведь вчера сил на что-то ещё просто не хватило.

Арсений много думал о том, какой Антон странный.

Арсений вообще много думал.

Второй школьный день только начинался, а состояние такое, будто его размазали по асфальту несколько раз. Хотелось перекурить. Хотелось в свою редакцию. Хотелось продышаться, выкинув из лёгких все переживания. Прямо из лёгких и прямо на тот асфальт, который размажет окончательно.

— Сенечка, у тебя есть какие-то планы на вечер? — мама ворвалась без предупреждения, стуча своими длинными ногтями по двери, словно высчитывая определенный ритм.

Сенечка снова ненавидел все вокруг.

— Меня Павел Алексеевич попросил новенького в классе поводить по школе, может, на дополнительные курсы помогу ему записаться, — он знал на что давить, знал, что матушка обожает его классного руководителя. Благодаря Добровольскому Арсений стал лучше понимать русский, лучше учиться. Да и вообще, ему стало лучше. Но последний пункт мало кого интересовал.

— А что за новенький? И почему этим должен заниматься ты? — она недовольно покачала головой, делая вид, что заинтересована событиями в жизни сына.

Парень поднялся, протер лицо ладонями, направился к шкафу, взял свою поношенную белую футболку, переоделся и вернулся к постели, чтобы сложить диван.

— Знаю только, что зовут Антон, — почему-то это имя теперь казалось красивым. Забавно, ведь больше ни одного Антона Арсений не знал. — Павел Алексеевич мне доверяет, думаю, ему важно, чтобы я помог адаптироваться парню. Курсы находятся на Петроградке, мне придется его туда свозить, потому что в том университете просто так не пропустят, — он городил какую-то чушь, лишь бы не ехать домой сразу после школы. А новенький, как оправдание, подходил отлично.

Мама смотрела все так же укоризненно, но выражение лица медленно смягчалось.

— Ладно, это хорошо, что Павел Алексеевич тебе доверяет, — она даже будто улыбнулась. — Дома будь в восемь.

— В восемь? — подушка слетела с кровати. Надежды, что сегодня дадут хоть немного вольности, разбились все о тот же асфальт.

Женщина хлопнула дверью, направилась в прихожую, и уже где-то из коридора донеслось:

— В восемь, Арсений Олегович, и наведи порядок в комнате, ещё вчера просила.