7)12 февраля. Перегнул.

Антон около недели не появлялся в школе.

«Болеет», — отвечал Павел Алексеевич каждый день на вопросы Попова.

Антон не брал трубку.

Не отвечал на сообщения.

Антон больше не писал после того вечера.

Он собрался с утра, тихо попрощался и уехал.

А потом заболел.

ОРВИ или чем-то, чем страдает сердце — вопрос оставался открытым.

***

По школе Антон ходил весь поникший уже несколько дней, свою большую рубашку в клеточку все это время он даже не снимал.

Арсений, пытаясь понять, что вообще происходит, надумал себе уже тысячу конспирологических теорий, но подойти и спросить, что да как, не решался, его все еще смущало то, что произошло у него дома. Напыщенная уверенность, которая скрывала волнение за одноклассника, медленно переходила в холодность и надменность. Сил разбираться уже не было. «Ведет себя, как ребенок», — крутилось в мыслях.

На литературе Шастун даже отсел к Кузнецовой, мило с ней беседовал каждый урок, а Дарина неловко подшучивала над ними и при удобном случае снимала сторис. Павел Алексеевич, наблюдая эту картину и поникшего Попова, уже не знал, что и думать, ведь еще недавно новичок с куратором ходили постоянно вместе, а теперь и вовсе друг к другу на метр даже не приближались.

Добровольский был весь загружен работой, а времени на то, чтобы поговорить со своим учеником, совершенно не было. Однако выяснить, что происходит, было бы неплохо, поэтому единственным вариантом, как разрешить ситуацию, ему казался электив по русскому на седьмом уроке в личной форме. Из класса редко кто посещал дополнительную пару русского, так что после уроков в кабинете оставалось не больше шести человек. Арсений всегда приходил, чтобы как-то развеяться, а по окончании еще и поболтать с классным руководителем. Но сейчас ему эта перспектива совсем не нравилась. Все-таки в редакции в пятницу было много работы, газета была не доделана, тамошние педагоги ругались бы, если бы Попов не приехал, но обижать Павла Алексеевича тоже не хотелось, ведь все прекрасно понимали, что элективы были таковыми ровно полчаса, а все остальное время классный руководитель общался со своими учениками.