Глава 20. Выбор

Я не спала трое суток.
Не потому что не могла — потому что боялась закрыть глаза. Каждый раз, когда темнота накрывала меня, я видела его лицо: спокойное, внимательное, слишком знакомое. И понимала — если я дрогну, если позволю себе поверить чувствам хоть на секунду, я потеряю не только себя, но и всех тех, кто уже потерял жизнь.

Любовь — не оправдание.
И я повторяла это как мантру.

Я вернулась в отдел рано утром. Пустые коридоры, холодный свет ламп, запах бумаги и кофе. Всё было на своих местах. Мир не знал, что внутри меня уже всё сломано.

Я открыла дело.
Снова.

Символ глаза. Маршрут. Тайминги. Ошибки, которых никто не заметил, потому что он всегда был рядом, чтобы направить. Слишком рядом. Слишком вовремя.

Я собрала доказательства методично, почти механически. Записи камер, которые «случайно» не проверили. Временные окна, где только он мог находиться в двух местах подряд. Отчёты, исправленные его рукой. Его почерк. Его стиль.

Его подпись — везде.

Когда пришло время, я не дрожала. Это пугало даже меня саму.

— Я подаю рапорт, — сказала я начальству. — По делу с символом глаза. Подозреваемый установлен.

— Кто? — спросили меня.

Я сделала вдох.
— Пятый.

Тишина была долгой. Тяжёлой.
Но факты не спорят.

Его задержали без сцены. Без криков. Без погони. Он не сопротивлялся. Только посмотрел на меня, когда на его запястьях защёлкнулись наручники.

— Значит, ты всё-таки выбрала не меня, — сказал он спокойно.

— Я выбрала тех, кто не мог выбрать, — ответила я.

В этот момент что-то внутри окончательно умерло.
И, странным образом, стало легче.

Суд длился долго.
Я давала показания, глядя прямо перед собой. Не на него. Я не имела права позволить прошлому вмешаться.

Каждая жертва была названа по имени.
Каждая дата прозвучала вслух.
Каждый символ глаза больше не был загадкой — он стал уликой.

Он слушал внимательно. Иногда улыбался. Иногда смотрел на меня так, будто всё ещё ждал, что я передумаю.

Но я не передумала.

Когда судья зачитывал приговор — пожизненное лишение свободы без права досрочного освобождения — в зале было тихо. Я не чувствовала триумфа. Только усталость. И пустоту, которую уже нельзя было заполнить.

Он повернулся ко мне в последний раз.

— Ты всё равно всегда будешь помнить, — сказал он.

— Да, — ответила я. — Но помнить — не значит принадлежать.

Его увели.

И это было окончательно.

Через месяц я вернулась к работе.
Медленно. Осторожно. Иногда — через боль.

Ночами мне всё ещё снился лес. Но глаза на деревьях больше не смотрели на меня. Они были пустыми. Как символы, потерявшие силу.