19.

Такер. 

Я сижу напротив палаты Эммы, в очередной раз. Ей стало плохо на ровном месте, пусть сейчас меня и окружают любимые люди, но врач не пускает к ней, а меня это злит, потому что я должен быть рядом. Боже, наш малыш, он даже не успел еще родиться, мы не можем его потерять, просто не можем. Со стороны я кажусь спокойным, но внутри все разрывается от боли, такое ощущение, что органы внутри горят. Я помню наше первое узи, когда на экране мне показали ту самую точку, она такая маленькая, но это наш ребенок. Ребенок в которого мы с Эммой вдохнули жизнь, благодаря нашей любви. Никто не сможет сказать иначе. 

-Сын, все будет хорошо, - произносит отец, кладя руку мне на плечо. Я молчу, потому что у меня просто закончились все слова и все ругательства. Продолжаю держаться спокойно, потому что буду нужен Эмме, если.. Нет, никаких если, все будет хорошо. 

Из палаты выходит врач и мед сестра, на их лицах добрая улыбка, но они приготовились успокаивать нас или сообщить хорошую весть? Я вскакиваю на ноги. 

-Родственики Эммы Хастингс? - спрашивает доктор. 

-Я муж, отец ребенка. С ними все хорошо же? - спрашиваю я. Мама осторожно берет меня за руку, в надежде сбавить мою раздражительность, потому что спокойствие ушло, а на смену пришли разные эмоции, которых я даже сам понять не могу. 

-Да. Сейчас с ними все хорошо. Насколько мне известно ваша жена, мистер Хастингс, беременна, а это в таком положение довольно частое явление. Сейчас медсестра закончит с капельницей, и вы можете навестить ее. У нее анемия, ей нужно пропить витамины, где содержится железо. Так же продукты и напитки, медсестра напишет вам список, - врач уходит, а я стою, как столб. Отец около меня издает смешок. Какой нахрен мистер Хастингс? Черт.

Главное с ней и нашим ребенком все хорошо, но фамилию она изменит, причем в ближайшее время. Отправляю Джону смс с просьбой, а сам жду. Когда медсестра покидает палату, я совсех ног несусь туда. Эмма выглядит нормально, но как только видит меня ее губа начинает дрожать, а моё сердце уходит в пятки.

-Милая моя, любимая, все хорошо, - она мотает головой в разные стороны. Я подхожу и крепко прижимаю ее к себе, глажу по спине и жду, когда она успокоится. Дверь палаты открывается, заглядывает отец Эммы, но я показываю ему головой, дать нам время, Альберт понимающе кивает головой и закрывает дверь. Мы продолжаем сидеть в полной тишине, Эмма больше не плачет, но я жду, когда она заговорит первой.