Глава 22. Реванш
Зюс, Аларийская область, 18 июля 1980 года Третьей эры.
Дверь в комнату распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Иджи развернулась на табуретке, но никого не увидела, а пару секунд спустя почувствовала, как что-то тёплое и мокрое тянет её за ногу.
— Отстань, Беляш! Ну что за глупое создание? Доволен? Ты порвал мне носок!
Словно в доказательство она стянула дырявый и обслюнявленный носок с ноги и сунула его прямо под нос облезлой собачонке жалкого вида. Она хромала на переднюю ногу и вдобавок страдала косоглазием, поэтому едва ли могла сфокусироваться на том, что Иджи ей показывала.
— Пшёл вон! Это не твоя комната. Проваливай к Есею, — так звали хозяина Беляша.
Иджи подтолкнула пса в сторону выхода, но тот, сделав пару шагов, резко остановился и развалился на полу.
— Иди давай, — настаивала Иджи, легонько тыкая в него большим пальцем ноги.
Она не очень любила прикасаться к Беляшу руками.
— И как же ты выводишь крыс, если не можешь даже собаку из комнаты выгнать? — донеслось из коридора ехидное замечание.
Это была госпожа Келемет, сварливая старуха, занимавшая самую большую комнату вместе со своей дочерью и двумя внуками-погодками. Среди всех соседей она с наибольшим подозрением относилась к работе Иджи, которая из-за быстро разлетающихся слухов уже давно ни для кого не была секретом. Келемет-старшая полагала, что Иджи не обходится без магии, раздражалась от того, что не могла это доказать, и даже не подозревала, насколько близко была к истине.
— Не ваше дело, — огрызнулась Иджи.
Со временем её «оборудование» стало выглядеть более профессионально. Вместо клетки с гнутыми прутьями, найденной на свалке, теперь в углу комнаты стояла ловушка с дверцей на пружине. Старый баллончик, обёрнутый фольгой, давно отправился туда, где Иджи его и взяла. Ему на смену пришёл новенький прозрачный пульверизатор с ярко-синим средством внутри (на самом деле это была подкрашенная вода). На флаконе красовался логотип вымышленной организации, которую якобы представляла Иджи. Она потратила целый день на то, чтобы нарисовать его ровно и убедительно, снова и снова стирая ацетоном неудачные попытки. Тем не менее этот маскарад не мог усыпить бдительность — или скорее предвзятость — госпожи Келемет.