Глава 17

29 декабря 2016 года, 1.50

– Да бесполезно это все, он не придет, – ерзая на сиденье в поисках более удобной позы, заявил напарник Соболева по засаде с необычным для шелковских оперов именем Арнольд.

Кто именно из его родителей в свое время был большим поклонником Шварценеггера, доподлинно никто не знал, но на известного актера и бодибилдера он совершенно не походил: слишком высокий и худощавый, с длинными ногами. Именно из-за них более удобной позы в седане экономкласса для него просто не существовало.

– Кто – он? – меланхолично уточнил Соболев, глядя на небольшой экран, изображение на котором не менялось последние несколько часов.

Ждать убийцу непосредственно у колодца не имело смысла: не спрячешься и, скорее всего, за несколько часов замерзнешь, поэтому они установили видеонаблюдение, а сами дежурили в двух машинах на достаточном расстоянии, чтобы их не было видно. Правда, в случае чего и добежать с этих позиций до места возможного преступления будет непросто.

– Убийца, – пояснил Арнольд, которого большинство коллег предпочитали называть или Ариком, или Арно́, с ударением на последний слог. – Он это или она – неважно. Этот человек не идиот. А не заметить нас тут может только совсем уж отбитый псих.

В глубине души Соболев был с ним согласен. Аглая знает, что они осведомлены о колодце, вероятно, давно заметила, что за ней следят, а ее сообщник наверняка рассказал ей, что посторонний забирался в дом ее прабабки и читал «магические заметки». Ей не было никакого смысла рисковать и приходить сюда.

Но он все-таки надеялся. Надеялся, что она – сумасшедшая. Ведь нормальный человек не станет совершать подобные убийства! А у сумасшедших своя логика. Если ей так важно совершить убийство на сороковой день после предыдущего в каком-то «энергетически значимом» месте, она может рискнуть, несмотря ни на что.

– Тогда нам стоит находиться тут как минимум для того, чтобы сегодня никого не убили, – заметил Соболев вслух.

– Причина не хуже других, – хмыкнул Арнольд, сползая на сиденье чуть ниже и откидывая назад спинку. – Но в этом случае мы можем и поспать.

Соболев предпочел бы покурить, но только нервно побарабанил пальцами по рулю, размышляя, не пора ли снова запустить двигатель, чтобы включить печку: на их счастье, температура воздуха даже ночью сейчас не опускалась ниже минус трех, но салон все равно остывал быстро.

Он уже собирался повернуть ключ, когда краем глаза заметил на экране движение.