Глава 5
Аддону было девятьсот восемьдесят два года. Он был первым городом, основанным Рилосом Гайдом после переселения сара на Хазард. Даже в самые темные времена он оставался олицетворением величия.
Теперь Аддон стал цитаделью скорби, полуразрушенными развалинами. Разбитые улицы алели от крови, всюду лежали трупы. Дворец Не-Лив был почти разрушен, но Солнечный Шпиль уцелел, хотя и на его белоснежных гранях чернели круги от катапульты. Огонь на его остроконечной верхушке продолжал отчаянно полыхать, словно пытаясь убедить кого-то, что надежда еще жива.
Орвис и Дерен въехали в черную арку, которая осталась от северного въезда в город. Усталые раджигары хромали и спотыкались, их хвосты безвольно болтались между задними лапами. Орвис ощущал, как пульсирует шрам от отравленного кинжала, и порой боль была такой сильной, что темнело в глазах. Он начал понимать, как вымотан, только когда осознал, что на сегодня все битвы окончены.
Ему было страшно возвращаться в город: больше он боялся услышать, что Кайри мертва. Он чувствовал на себе тайный взгляд Дерена. Сегодня они работали в команде, забыв о многолетней вражде. В мирное время их разногласия имели значение, а сейчас, на фоне происходящих ужасов, совершенно потеряли смысл. Ни к чему спорить о судьбе королевства, которого уже нет, и о наследстве, которое потеряно.
Город встретил их гробовым молчанием. Лица людей были покрыты грязью, кровью и копотью. Орвису они казались серыми и одинаковыми, и он подумал, что Тасаину видит их такой же серой, бесцветной массой, поэтому ему все равно, кого уничтожать.
Братья спешились и зашагали по живому коридору в полной тишине и под сотнями взглядов. Безучастные ко всему вокруг.
Потом они услышали ее голос.
– Орвис!
Из толпы выбралась Кайри. Орвис увидел ее, и сердце его болезненно сжалось. Как и все остальные, она с головы до пят была покрыта сажей и кровью. Каштановые волосы поседели от пыли, на усталом лице выделялись только серые глаза. Повязка на лбу почернела, а на ноге была свежая рана, которую она даже не перевязала. Она смотрела только на Орвиса, и сколько боли было в родном взгляде!
– Кайри...
Орвис едва узнал свой голос: то был хрип, чуть слышно произносивший заветное имя. Кайри сделала несколько шагов к нему, раненая нога предательски подогнулась. Обгоняя Дерена, Орвис ловко подхватил ее и обнял, обвивая ее руками так, будто хотел спрятать ее от всех ужасов, что окружали их. Ее руки впивались ему в спину.