Глава 3
Доброе Око поднималось над городом, слепило глаза людям, стоящим на городских стенах. Их обдувало пронзительным ветром, била дрожь от холода и волнения. Главная битва за Аддон выпала на самый холодный и снежный месяц зимы, который сара называли нарт-таром – белым голодом.
Кайри глядела на изрытый окопами Большой Перекресток, который теперь даже отдаленное не напоминал залитую солнцем долину, которую она наблюдала в свой первый день в Рипербахе. На кевларовый костюм вояджера был надет легкий мирилловый бронежилет, за спиной ждал «Беркут», черные крылья которого отражали мрачное небо.
Орвис был рядом, его волосы трепал ветер, глаза странно блестели. Он был предельно серьезен и собран, но Кайри знала, что он волнуется не меньше других. На секунду их взгляды встретились. Рипербах когда-то прогнал Орвиса, а для Кайри этот мир и вовсе был чужим, но несмотря на это, они стояли теперь здесь плечом к плечу и вместе шли на бой, исход которого определит все.
Дерен возглавлял Соларем и несколько других крупных отрядов, вверенных ему, Кайри почувствовала на себе его взгляд. По правую руку от него Фархам докуривал сигарету, оставаясь привычно невозмутимым. Гаарод за спиной Дерена и так был вдвое выше своего командира и раза в три шире, так еще и распустил волосы и нанес боевую красную боевую раскраску, чтобы выглядеть еще более устрашающе: лицо его стало похоже на оскалившуюся звериную морду.
Королева Шера была на стене, и ее присутствие повышало боевой дух солдат. Ее тело покрывала серебряного цвета мирилловая броня. Айвена не была воином, но тоже была со своим войском. Сотто рядом выглядел грозно и готов в любой момент защищать свою королеву.
Жессаро и его генерал Пириит, улетевшие на Гидровы Острова сразу после вестей о захвате, так и не явились на битву, но несколько десятков Наблюдателей за небом остались в Аддоне. Атари сидели на башнях и высоких зданиях, готовые к полету, а их облик выражал гордость и презрение.
Доброе Око, заволокло тучами. Сердце Орвиса колотилось так, будто ударялось прямо в металл доспехов. Беспокойство накатывало на него волнами, обостряя все его чувства. Ему казалось, что он слышит и видит абсолютно все: биение чужих сердец, встревоженные взгляды, учащенное дыхание.
Стоя на жалком нагромождением камней, которые он раньше считал надежной стеной, Орвис осознал, откуда берется вера: она рождается в отчаявшемся сердце человека, который хочет защитить своих близких от неизбежного горя.