Stage one: irritation.
Сэбек давно поняла одну вещь:
если кто-то слишком настойчиво остаётся рядом — вероятно, ему уже просто нечего терять.
***
Кан, к собственному удивлению, сохраняла почти неистовое спокойствие, несмотря на то, что девчонка, проигнорировав прямо сказанный отказ, все так же нагло, даже упорно плелась хвостиком. Уже почти потеряв надежду избавиться от назойливой спутницы, она ускорила шаг, полагаясь, что шатенка хотя бы так сдастся и, дай бог, побыстрее. Однако, взглянув в сторону Джиен, Сэбек с досадой заметила, что изо всех сил стараясь не отставать, та перешла на что-то крайне забавное, отдаленно напоминающее неуклюжую пробежку. Не помогло, черт возьми.
— Куда ты так несешься?! — воскликнула светловолосая, наконец поравнявшись с Сэбек. В ее голосе звучало явное недовольство, больше напоминающее собой упрек, и смотрела она на девушку с таким видом, словно отчитывала за провинность, как маленького ребенка за малейшую шалость. Но это отбрасывало лишь минимальную тень угрозы и казалось брюнетке до чертиков забавным. Особенно комично выглядели надутые губы, выставленные уточкой в точности, как у Дональда Дака из мультика. Тонкие брови, смешно нахмуренные, выдавали возмущение, которое девушка, в общем-то, и не пыталась скрыть. Ее щеки пылали красным, а со лба уже поочередно скатывались маленькие капельки пота, словно Джиен пробежала целый марафон.
— Домой, — коротко оборвала Кан в ответ, стараясь не смотреть на этот цирк. А Джиен лишь обреченно вздохнула, или, возможно, просто набралась воздухом, чтобы унять участившийся пульс. Это последствия «догонялок» – бег точно не ее стихия. Она хороша в другом, может... в курении?
Шатенка закашливается, и ее лицо моментально краснеет еще больше, чем прежде. Тут Сэбек уже борется с неодолимым желанием назвать ее чемпионом мира по легкой атлетике.
— Что? — Джиен раздраженно возмущается, — Вымахала под три метра и радуешься?
— Три метра – это перебор.
— А чего тогда, как угорелая? Побыстрее отвязаться от меня хочешь? — С наигранной досадой собеседница шумно вздыхает, и Себек бесится, как будто та пытается надавить на жалость. Но сердце словно екает, вот-вот и поведется. Пугает и раздражает одновременно. — Торопыга...