Part 15. THE END
Глубокий вдох вернул девушку к жизни. Тяжелые веки постепенно ослабили свой груз, и радужки под ними наконец стали дергаться. Ресницы пошевелились, после чего вечерний свет резко ударил в глаза. Брюнетка зажмурила их, отводя голову чуть влево.
— Айй, — едва смогла выдавить она, зашипев от неприятной боли в области головы.
Рука хотела инстинктивно потянуться к месту пульсирования, но осталась несдвинутой. Оглянувшись, девушка осознала. Она была связана. Причем очень прочными, толстыми веревками. Ноги и руки были плотно обмотаны, а тело привязано к стулу.
— Черт.
Но дальше произошло то, что окончательно повергло ее в шок. Эта комната была ей знакомой. Вся эта обстановка... интерьер, вещи, окна, шторы...
— Это... моя квартира!
— Скучала по ней? Давно здесь не была, правда? Аж пылью накрыло. — хриплый голос прозвучал негромко, но отчетливо, так что испанку словно парализовало.
Она сидела неподвижно, в ожидании приближения объекта.
— Ну, здравствуй, Родриго. — темный силуэт вышел из тени и сел прямо напротив нее, так легко и свободно, будто это он являлся хозяином дома.
Темно-карие глаза, напоминающие цвет горького шоколада, темные волосы, пряди которых заходили слегка на лицо и слабая, едва видимая щетина по бокам. Вот, что первое бросилось ей в глаза.
— Кто ты, черт возьми, такой? Чего тебе нужно от меня?
Брюнет лишь молча сверлил ее взглядом, не торопясь давать какой-либо ответ. Он разглядывал ее лицо, слово удостоверяясь, что это была именно она. Та, за которой он так долго охотился. Наконец, он привстал с места и, дойдя до журнального столика, взял стеклянный стакан с холодной водой. Поднося к обсохшим губам, он залпом выпил всю жидкость.
— Я здесь, чтобы подтвердить свою клятву, Наоми.
— Какую еще клятву? Что ты имеешь в виду?
— 14 лет назад. Авария. Припоминаешь такое?
Светло-карие радужки модели застыли в ступоре, как будто время кто-то остановил, чтобы вернутся в прошлое.
14 лет назад. 21 января.
Дождь нескончаемо продолжал заливать город в этот, казалось, самый обыкновенный день. Ночь окутала город плотным черным покрывалом, и только редкие фонари разрывали мрак, излучая тусклый свет. Необъятное небо сгустилось, как будто кто-то разорвал его, выпустив поток воды из бесконечного ведра. Ливень продолжал лить, превращая улицы в непролазные реки. Каждый капельный удар о землю звучал как барабанный марш.
Одним из автомобилей, которые в это время направлялись куда-то, был черный мерседес. Лобовое стекло, усыпанное каплями, видело мир сквозь завесу воды, вырисовывая размытые очертания зданий, проносящихся мимо. Фары машины пробивали мрак, создавая яркие лужи света, которые разбивались о мокрый асфальт, извиваясь по ярким тротуарам.
Водитель, напряженно сжимающий колесо, старался сохранить концентрацию. Внутри автомобиля было тепло и уютно, хотя капли дождя продолжали бесконечно греметь на его крыше. Темные улицы, выкладывающиеся в загадочные лабиринты, уходили в неведомую даль. Свист дождя за окном создавал ощущение защищенности, но тревога за границей уютного пространства все равно тенила мысли.
Внезапный телефонный звонок прервал глубокие мысли мужчины за рулем, и тот потянулся за источником звука.
— Дорогой, уже час ночи, а за окном такой ливень. Сколько тебе еще осталось ехать? — спросила хрупким обеспокоенным голосом женщина.
— Еще двадцать километров, и я буду дома, любимая. — ответил Роберт, параллельно нажимая на кнопку. Через мгновение стеклоочистители вновь заработали.
С каждой остановкой светофора, машина вновь погружалась в шумную жизнь города, где промышленные здания и жилые дома призывно мерцали светом окон.
— Папочка, я очень соскучилась по тебе. Поскорее бы! — рядом послышался детский голос, подобно девчачьей.
— Как видишь настолько, что даже в такое время никак не хочет лечь спать. — Анита взглянула на дочь с ухмылкой, держа мобильный у уха.
— Скоро буду, солнце. Но пообещай, как только я доеду, ты, Наоми, сразу же пойдешь спать. Тебе завтра нужно в школу.
— Хорошо, папочка.
Перед глазами вдруг издалека высветились яркие фары серебристого Ауди. Он ехал прямо по встречке, с каждой секундой все больше приближаясь. Мужчина за рулем значительно напрягся, но мысли о том, что авто сейчас повернет на другую полосу немного подуспокоили его.
Но среди струек дождя показалось, что Ауди сворачивать не собирается. Он едет прямо. Прямо на него!
— Смотри перед собой! — Роберт усилил яркость фар и стал сигналить, но уже было поздно. Машина неслась на него.
— Дорогой, ты о чем? Что происходит? — в трубку нервно проговорила жена.
Но вместо ответа, послышались только завершающие гудки после сброса звонка.
— АЛО? АЛО! Роберт! Ответь же!
***
Больничные стены имели свой особенный запах. Совсем непередаваемые обычными словами. В палате наконец за сутки проскользнул первый луч солнца, освещающий помещение естественным светом.
— Роберт! Дорогой, Слава Богу! — распахнув дверь сразу же вскрикнула женщина, подбегая к койке.
— Папа! Папочка! Ты жив! — выбежала и маленькая девочка со слезами на глазах.
— Со мной все хорошо, любимые! Всего лишь небольшое сотрясение. Но, что с пассажирами той машины? — он окинул жену пристальным взглядом, едва пошевелив забинтованной областью головы.
— Они... — слова застряли как огромный комок в горле. — Не выжили, Роберт. При столкновении их автомобиль, находившись вероятно на большой скорости, свернул в сторону обрыва.
Тяжелая минута молчания воцарилась в белой палате.
— Сколько их там было?
— Трое. Муж с женой и маленький ребенок в возрасте пяти лет. Но... кроме него, у них был еще один сын. Девять лет. Он остался сиротой.
— Что будет с ним?
— Его заберут в детский дом. — горько хмыкнула Анита.
— Если мы его усыновим... Он никогда не примет нас за родных ему людей. В его глазах мы всегда будем виноваты.
— Ты прав, потеря собственных родителей не даст ему покоя никогда.
— Я постараюсь обеспечить ему лучшие условия. Он не должен находиться в недостатке.
— Да, до его совершеннолетия нужно поддержать этого мальчика. — Анита мягко накрыла его ладонь своей, а другой рукой обняла дочь и прижала к себе.
***
Стены небольшой детской комнаты окружили маленького мальчика. На кроватке рядом лежала его любимая игрушка. Та, что когда-то сшила для него родная мама. Медвежонок с короткими лапками, черным круглым носом и пучковатыми глазами, подобно пуговицам.
Рикардо взял его в руки и поднялся к столику, на которой находилась их семейная фотография. Он, папа с мамой и младший братик. Счастливые, беззаботные и такие красивые.
— Я хочу как раньше. Чтобы ты ругала меня за мои шалости, мам. Чтобы ты отчитывал меня за плохое поведение в школе, пап, и чтобы мы снова поиграли в наши с тобой любимые догонялки, Лео. — он протянул фотографию в рамке к себе и наклонил голову. — Почему вы оставили меня? Почему вы не взяли тогда меня с собой?
Соленая жидкость катилась по щекам одна за другой. Маленькие ручки дрожали то ли от холода, который доносился из открытой форточки, то ли из-за потери самого дорогого на свете.
— Мама, мне здесь все чужие. Я хочу обратно. Домой. Пожалуйста, заберите меня отсюда. Умоляю. Я снова хочу как прежде. Как было раньше. — губы дрожали как никогда, но его горечь и боль так никто и не разделил. Он стоял совсем один в комнате, обнимая семейную фотографию. Это было единственным его воспоминанием, которое осталась у него.
13 лет спустя. 21 января.