[1/3]

Чонгук прижался лицом к холодному стеклу иллюминатора. Его взгляд, полный любопытства, был устремлён на бледно-жёлтую планету, которая медленно вращалась в космическом пространстве. Земля, родина его предков, казалась такой крошечной и беззащитной, что он едва сдерживал слёзы.

— Так вот ты какая, родина моего отца, — шептал парень, словно обращаясь к планете. Чонгук никогда не видел поверхность Земли вживую, только на старых фотографиях и представлял по рассказам отца. Но он понимал, какой прекрасной она была когда-то.

Он постоянно думал о маме, которой так и не смог показать взрослого себя. Каждое утро Чонгук смотрел на фотографию семьи из трёх человек и с трудом сдерживал слёзы.

Он дотронулся до стекла, словно хотел, чтобы это прикосновение сделало воспоминания более ощутимыми. Мать ушла слишком рано. Её унесла болезнь, с которой врачи на Луне не смогли справиться из-за нехватки ресурсов. Он помнил тёплую улыбку и нежные объятия, которые были единственным утешением в застывшем лунном городе.

Жизнь на Луне была борьбой; каждый день — очередное выживание. Человечеству пришлось приспосабливаться к новым условиям, создавая вокруг себя экологическую среду, напоминающую Землю. Деревья и травы, пересаженные с любовью, искусственные озёра — всё это было лишь отдалённым подобием родной планеты родителей. В глубине души Чонгук мечтал о том, чтобы хоть раз ступить по почве, изголодавшейся по шагам человека.

Казалось, что судьба Земли и её обитателей трагически переплелись. После переселения на Луну через несколько лет там перестали рождаться дети. Возможно, причиной стал климат или какая-то инфекция. Женщины либо заболевали, либо теряли способность иметь детей. Вероятно, виновницей этого была радиация. Но новое поколение, состоявшее в основном из мужчин, было невосприимчиво к радиации и отличалось от обычных землян.

Земля привычно двигалась по своей орбите, храня память о том, какой она была до катастрофы последних веков, вызванной безразличием людей. Чонгук смотрел на Землю с грустью в сердце. Он мечтал о невозможном — возродить то, что было потеряно навсегда. Земля стала безжизненной пустыней, лишённой воды и жизни.

Чонгук был из первого поколения землян, рождённых уже на Луне. Он вырос здесь и не знал другой жизни.

Медленно двигаясь к шкафу, Чонгук чуть не споткнулся, пошатнувшись. Затем стал надевать обмундирование: серый плащ, который не пропускал пыль и радиацию; тяжёлые ботинки; и зажал между зубов пластину, позволяющую поступать кислороду в лёгкие. Посмотрел на себя в зеркало перед выходом на поверхность, отметив, что выглядит опрятно. Чёрные волосы, узкие тёмные глаза, он был азиатской внешности, если верить источнику про нации. Ему не нравилось выглядеть иначе.

Когда люк открылся, Чон прищурился от яркого солнечного света в середине лунного дня. Ветра на спутнике были лихие. Да, лунный купол, который создавался десятилетиями, был слаб, люди редко выходили на поверхность, предпочитая находиться в убежище под землёй. Но у Чонгука была особая роль: он охранял периметры от захватчиков.

Захватчиками называли неизвестные объекты. Обычно марсиане присылали свои дроны в надежде исследовать землян. О существовании другой разумной жизни на красном объекте стало известно двадцать лет назад. Они, подобно землянам, лишившись своих благ, ушли под землю, где нашли необходимые источники пропитания. Люди на Марсе были чем-то похожи на них, только кожа была темнее и отдавала голубизной, что было связано с тем, что их кровь была синеватой. Чонгук знал, что на Марсе нет женщин, а мужчины способны забеременеть, и находил эту особенность волшебной.

В обществе марсиан существовало разделение на три категории: омеги, альфы и беты. Омеги занимали особое положение, так как они были красивы и способны к деторождению. Альфы были наделены способностью к оплодотворению омег, они почти не умирали и отличались более крупными размерами и силой по сравнению с остальными. Беты были бесплодными, их выращивали искусственно, и в основном они выполняли функции рабочих.

Чонгук поздоровался с человеком, проверяющим личность гражданина, и направился на свой пост.

Его походку можно было узнать издалека. Чонгук был высокого роста — около двух метров, с крепкими ногами и мужественными чертами лица. Чонгук выделялся среди остальных. Это было заметно сразу. Его ДНК отличалась от землян, и это всё объясняло. Его организм был полностью приспособлен к жизни на Луне, поэтому ему было позволено работать на поверхности, в отличие от других, более уязвимых граждан.

За домами виднелись огромные кратеры, образовавшиеся при падении астероидов. Свет далёкой Земли отражался от солнечных панелей, установленных на крышах домов.

— Ты здесь? — промолвил его сослуживец, отдалённо напоминающий мексиканца. Кожа его была смуглой, а волосы необычно блондинистыми. Его звали Алекс, и он был известен как тот ещё лентяй. Оба они были одного роста, но отличались внешностью. Были друзьями детства, ровесниками.

Вокруг царила подозрительная глушь. Воздух базы, хоть и был очищен от пыли, всё равно был не подходящим для обычных людей.

— Сегодня подозрительно тихо, — задумчиво произнёс Чонгук, почесав нос. Пыль на Луне была такой же неизменной частью повседневных неудобств, как и его привычка чесаться при любом случае.

Алекс, как будто найдя возможность разрушить этот покой, заговорил с искренним удивлением в голосе:

— А ты не слышал? Правительство связалось с Марсом, чтобы заключить договор.

Интрига новости казалась настолько банальной, что Чонгук непроизвольно хмыкнул.

— Опять просят убежище?

— Нет, на этот раз другое дело. Хотят заключить союз, чтобы дети появились. Кто-то должен будет выйти замуж за мужика, — рассмеялся Алекс, прищурившись. Его одежда легко зашуршала при движении.

— Мы уже все достигли брачного возраста. Может тебе повезёт, и ты будешь выбран, — насмеялся в ответ Чонгук, поднимая глаза к небу, где величественно и недосягаемо висела Земля. Его пальцы инстинктивно щёлкали, как будто он играл на невидимом инструменте, создавая музыку среди молчания и обескураженности этой лунной пустыни.

Стоя перед Алексом в тёмном, плохо освещённом коридоре станции, Чонгук непроизвольно нахмурил брови, испытывая напряжение в груди. В его словах, несмотря на легкомысленный тон, сквозили нотки боли.

— Чувак, я не гей. Да, у нас мало дам, но они есть. Я пока питаю надежду найти себе жену, — возмущённо и с явной обидой в голосе промолвил светловолосый красавец — Алекс. Он говорил это с такими яркими эмоциями, что, казалось, вот-вот вспыхнет ссора.

— Не знал, что тебя привлекают милфы, — рассмеялся Чонгук, и его глаза засияли насмешливым огоньком. — Девушек нашего возраста можно по пальцам пересчитать, и все они бесплодны. Тебе уже двадцать четыре, а всё ещё ветер в голове.

— Сам-то не собираешься жениться? — вызывающе спросил Алекс, пытаясь перевести разговор в другое русло и задеть Чонгука за живое.

— Буду холостяком всю жизнь, — ответил Чон. Его голос слегка дрогнул, когда он обдумывал свои слова. Он стоял твёрдо, но ветер, казалось, пытался сбить его с ног, напоминая о прошлом. Семья?

— Марсиане, интересно, какие они? — друг неожиданно сменил тему разговора, пытаясь разрядить обстановку.

— Их омеги обворожительны... — начал Чонгук, но, заметив недоумение в глазах Алекса, поспешно добавил: — Моя мама, когда была жива, летала на Марс, — объяснил он, опустив голову, словно пытаясь скрыть уязвимость.

— Я и забыл, что она была из первых, кто связался с ними, — тихо проговорил Алекс, чувствуя вину за свои слова и понимая, насколько дороги эти воспоминания Чонгуку.

— Скучаю по ней... — еле слышно добавил Чон, и в его голосе зазвучали тонкие струны грусти и тоски, оставив Алекса в задумчивом молчании.

Отражая глубокую скорбь в тёмных глазах, Чонгук слушал внимательно, когда Алекс продолжил разговор. В воздухе станции висело напряжение, нарушаемое лишь их тихими голосами.

— Да, госпожу Чон все любили, особенно твой отец, — мягко промолвил Алекс, заметив мгновенную перемену в выражении лица парня.

— Отец всё ещё не может оправиться, десять лет уже прошло, — безнадёжно выдохнул Чонгук. В его голосе слышалась усталость и боль. — Работает как ненормальный, не помню, когда он в последний раз отдыхал.

Чон посмотрел в сторону, изучая мрачные тени, которые тянулись по коридору станции. Он любил своего отца, хотя отношения между ними были далеко не тёплыми. Отец был единственным близким человеком, который у него остался. Однако Чонгук уже давно не видел его: кажется, последняя их встреча состоялась около месяца назад.

— Не хочешь его навестить? — Алекс не мог оставить проблемы друга без внимания и постарался подбодрить его.

— Ему тяжело видеть моё лицо, — тихо продолжил Чонгук, погружаясь в собственные мысли. — Я не хочу его напрягать.

— Вам стоит хотя бы раз сесть и поговорить. Что в этом сложного? Вы же отец и сын, — говорил Алекс настойчиво, но с пониманием.

— Не будем об этом... — мрачно перебил его Чонгук, опуская голову ещё ниже. Казалось, что разговор только усилил его беспокойство и страдания. Он явно нуждался в одиночестве и времени, чтобы разобраться в чувствах и решить, как поступить дальше.

Алекс хотел бы продолжить мысль, но вдруг его взгляд был привлечён к необычному объекту в воздухе. Остановившись, он встревоженно посмотрел на медленно приближающийся корабль.

— Кажется, гости прибыли раньше срока, — пробормотал землянин, нахмурившись от неожиданности и беспокойства.

— Мне сообщить руководству? — с тревогой в голосе спросил Чонгук, пытаясь понять серьёзность ситуации.

— Стой, я сам сбегаю, — ответил Алекс решительно. Он кивнул в сторону друга. — Скажи, что ты сопровождающий. Отвлеки их, пока я сбегаю на базу к чиновникам.

Чонгук, стоя на огромной площадке станции, с недоумением и некоторым беспокойством посмотрел в небо, где медленно парил навстречу корабль. Он пролетал над полями солнечных батарей, мимо каменистых завалов строительного мусора, пока не направился к разветвлённой яме порта и с умелой точностью приземлился. Сердце Чонгука учащённо колотилось в ожидании. Он приветственно поднял руку, слегка помахивая ею. «Интересно, увидит ли его кто-нибудь на борту?»

Корабль совершил мягкую посадку, но даже несмотря на это, гул его двигателей заставил камень под ногами Чонгука слегка вибрировать, напоминая о великой силе этого технического чуда, которого на Луне никогда не было.

Чонгук удивлённо приподнял бровь, внимательно разглядывая, кого же они могли прислать. Он окинул взглядом гладкие стенки космолёта. Что же ждёт их на Луне с появлением незваных гостей?

Дверь корабля с громким, пронзительным звуком открылась, и пыль, поднятая двигателями, заставила воздух выплеснуться наружу. Чонгук закашлялся, пытаясь защитить лёгкие от мелких частиц лунной пыли, и держался настороже, гадая, кого они могли прислать.

В этот момент Чонгук посмотрел на незнакомца, и его взгляд остановился на его волосах. Они были необычного яркого цвета, словно сотканы из небесной лазури. Затем он с восхищением посмотрел в глаза, которые, казалось, могли прорезать даже самую густую тьму красотой и таинственностью. С каждой секундой сердце Чонгука билось всё быстрее, казалось, что оно вот-вот вырвется наружу. От волнения у него перехватило дыхание. Капсула, которую он держал во рту, едва не выскользнула, из-за чего ему пришлось напрячься, чтобы не допустить этого.

Перед ним стоял человек в белом одеянии, таком безупречном и непорочном, что Чонгук на мгновение подумал, будто перед ним некто из другого мира или сказочный герой, о котором так любила рассказывать его мама. И правда, это был самый настоящий марсианин.

Когда незнакомец заговорил, Чонгук был приятно удивлён: его голос оказался очень мягким и приятным:

— Привет, землянин. Я же правильно приветствую? — С этими словами он протянул руку Чонгуку, ожидая, что тот ответит тем же.

Чонгук был ошеломлён. Он замер на месте, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд был прикован к странному существу, стоявшему перед ним. И только через пару секунд, вспомнив, чему учила его мама, он осмелился поклониться.

— Приветствую, — произнёс он, неуверенно взглянув на ноги незнакомца, сдерживая порыв. Его голова была опущена вниз, по правилам ему не полагалось смотреть марсианину в глаза. — Я Чон Чонгук, прибыл сопровождать вас.

Незнакомец с сияющим лицом представился.

— Меня зовут Ким Тэхён, я из рода Киммонов, послан сюда, чтобы выбрать жениха.

Слова омеги, с его акцентом, звучали для Чонгука необычно, но он уловил их смысл. Сердце Чонгука забилось ещё сильнее от любопытства, которое он испытывал к этому удивительному существу.

— Вы прилетели один? — спросил Чонгук с заметной озабоченностью, пытаясь уловить в воздухе присутствие других пассажиров на борту космолёта. Это было очень необычно. Разве могли марсиане отправить юного путешественника в столь дальний путь?

— Со мной Энн, — отозвался Тэхён, его голос звучал бодро и уверенно. Он окликнул спутника: — Энн!

В ответ на его вызов в проходе между сидениями появилась железная макушка с виляющим хвостиком. Это была самая настоящая собака-робот. Она гавкала радостно, мило кружилась туда-сюда вокруг своего хозяина, проявляя очевидное веселье.

— Никогда не видел таких... — промолвил Чон, его глаза расширились от удивления. Он присел, подумав о знакомстве с необычным созданием, и потянул руку к Энн, но вовремя остановился, будто осознав потенциальные риски. — Можно погладить?

— Обычно она не любит чужаков, но вы ей, кажется, приглянулись... — Тэхён улыбнулся, давая понять, что его спутник одобрил нового знакомца.

Чонгук аккуратно коснулся механических ушей Энн. Он удивлённо заулыбался: — Гладкие... — вздохнул он с тихой грустью в голосе. — Всю жизнь мечтал о собаке. Но на Луне они не водятся.

— Как и на Марсе. Пёсики — это исчезнувший вид животных. Говорят, эти животные покрыты мягким мехом и были ужасно милыми, — продолжил Тэхён, глядя на Чонгука с любопытством и удивлением, что землянин может так свободно болтать на марсианском. — Вы говорите на марсианском! — воскликнул он, не скрывая восторга.

— Моя мать его знала, разговаривала даже лучше, чем я... Но спасибо за комплимент, — улыбнулся Чонгук. Его голос был спокойным, но в глазах мелькала тень печали. — На Луне не с кем попрактиковаться в языке.

— А ваша мать... — начал Тэхён, но не успел закончить.

— Она умерла, — проговорил Чонгук мягко, уклоняясь от деталей, его глаза слегка потускнели от воспоминаний.

Тэхён кивнул в знак уважения и солидарности, чувствуя, как тяжело даётся новому знакомому это воспоминание.

— Чонгук? Только вы будете сопровождать меня? — сглотнул Тэхён, ощущая накатывающее беспокойство. Его белое одеяние колыхнулось под порывом холодного ветра, заставив его почти потерять равновесие.

Чонгук в последний момент успел ухватить его за талию, прежде чем тот упал. Это было неловко, особенно учитывая, что Чон впервые оказался в такой ситуации. Ему ещё не приходилось так близко взаимодействовать с ровесниками. Он попытался скрыть смущение, облизнул сухие губы и принял более уверенную позу.

Сосредоточенно глядя на Тэхёна, Чонгук нарушил неписаное правило прямого контакта глазами, который в их культуре считался знаком неуважения и мог быть воспринят как оскорбление. Однако взгляд Тэхёна привлёк его внимание странным блеском.

— Ваши глаза сияют... — промолвил Чонгук, удивлённый и одновременно очарованный. — Это особенность марсиан?

— Что?! — Тэхён недоумевал и, отстранившись, растерянно осмотрел Чонгука с головы до ног. — Они действительно сияют?

— Горят золотым цветом... — ответил Чон, не сводя глаз.

Тэхён на мгновение улыбнулся, о чём-то задумавшись, словно смирившись с собственной судьбой, которая его удивила.

— Я в правильном месте, — промолвил он с особой иронией, утаивая главное. — Всегда думал, что мои глаза отличаются от остальных, но оказывается, просто нужно было сменить планету. Может, на Луне я встречу будущего партнёра?

Чонгук слушал его, не перебивая. Его мысли были заняты словами «будущий партнёр». Тэхён появился здесь и встретил первым именно его. Что если это знак? Чонгук ощутил, как в его сердце зарождается новое, странное чувство. Его словно тянуло к Киму.

— Чонгук! — раздался неожиданный крик издалека, грубо разрушивший эту идиллическую картину. Голос прорезал воздух, заставляя пару обернуться.

Тэхён и Чонгук одновременно повернули головы, в их взгляде читалось явное разочарование. Это был Алекс, который, сопровождаемый группой серьёзных чиновников, направлялся прямо к ним. Его шаги были уверенны и решительны, как и всегда, когда он был занят делом.

— Он вечно такой громкий... — пробормотал Чонгук и вздохнул. Уголки его губ заметно дрогнули. Тэхён, стоящий рядом, сжал губы в тонкую линию, его глаза немного сузились, а выражение лица стало более серьёзным.

— Очень грубый землянин, — возмутился Тэхён, его голос был чуть напряжённым, и шипел каждое слово, словно пытаясь удержать в себе весь гнев. Чонгук понимающе кивнул.

— Но он хороший друг... — мягко добавил землянин, пытаясь смягчить неприятную ситуацию.

Эти слова заставили Тэхёна буквально взорваться. Его глаза выпучились, а вены на шее напряглись. Он был в ярости. На его планете, где ценится банальная вежливость, подобное поведение было неприемлемым. И теперь этот чужой землянин всё испортил. Тэхён мечтал провести вечер только в компании Чонгука, и каждая минута была для него драгоценна. Ведь в любой момент его просто могли забрать назад. Не оставив ему выбора...

— Простите, задержались, — весело произнёс Алекс, наконец догнав их и на мгновение застыв, когда его взгляд встретился с жёстким выражением лица Тэхёна. Этот марсианин был до безумия красив. Алекс даже засомневался в своей ориентации. — Здравствуйте...

Тэхён не ответил, он просто стоял, сверля высокого парня взглядом, полным разочарования. Чонгук, пытаясь сгладить момент, ударил Алекса по спине. Сила удара была достаточной, чтобы заставить того слегка согнуться и опустить голову.

— Он обычно вежливый. Простите за его манеры, мистер Алекс этому не обучен, — обратился Чонгук, демонстрируя галантность, объясняясь на свободном марсианском.

Атмосфера, пронизанная ожиданиями и формальными приветствиями, сгущалась с каждой минутой. Чиновники, одетые в свои лучшие униформы, смущённо склонили головы.

— Приветствуем вас, — хором произнесли представители бюрократического отделения и поклонились в соответствии с древним и строгим марсианским ритуалом приветствия, который использовался при встрече с высшими слоями общества.

Тэхён, чувствуя неловкость от такого внимания, едва заметно кивнул в ответ, его глаза устремились вниз, на сияющие от пыли ботинки.

— Можете выпрямиться, я принимаю приветствие, — произнёс он нерешительно.

— Вы прибыли достаточно рано, — обратился Ван, его голос был спокойным. Статус местного доктора и уважение, которым он пользовался, добавляли вес его словам.

Ван представлял собой занимательную картину — с его густой, аккуратно уложенной бородой, он напоминал образ доброжелательного дедушки, который готов в любую минуту предложить мудрый совет или поддержать в сложной ситуации. Встречи с ним всегда оставляли после себя ощущение спокойствия. Чонгук часто видел его в компании отца. Даже иногда называл его «дядей».

— Я прибыл налегке, взял с собой только собаку, — ответил Тэхён с лёгкой улыбкой. — Давно не виделись, Ван. Вы очень постарели...

Обращение к возрасту Вана могло показаться несколько дерзким, но Тэхён произнёс это с непринуждённой нежностью, которая смягчала возможную остроту слов.

— А вы всё такой же, как и десять лет назад, — отозвался Ван, поглаживая подбородок, его мимика смягчилась, а глаза засияли узнаваемым теплом.

— Да, я достиг брачного возраста. Мне двадцать пять марсианских. Я уже могу покидать планету самостоятельно, — продолжил Тэхён, гордость сквозила в каждом слове. Ван нахмурил брови, словно в его уме возникли сомнения или беспокойство по поводу того, что столь молодой человек предоставлен сам себе.

— Вам сорок шесть земных лет, вы на Луне считаетесь достаточно взрослым. Родители были не против? В прошлый раз во время визита даже увидеть вас было трудно, — заключил он, его взгляд потемнел, отражая недоумение и нотку презрения к обстоятельствам, омрачающим эту встречу.

Чонгук почувствовал, как гнетущее раздражение волной прокатилось по телу. Он хотел что-то сказать в защиту Кима, чтобы подавить пылающую агрессию, которую вызывал этот диалог. Пассивная роль слушателя казалась ему невыносимой. Его не смутил даже возраст Тэхёна, ведь по физическим параметрам они были ровесниками. Какая разница.

Сжав кулаки, он стоял слегка в стороне, на его лице читалась маска спокойствия. Однако каждый мускул тела был напряжён, как струна. Он попытался украдкой перевести дыхание, усмиряя внутреннюю ярость.

Ким, в свою очередь, стоял непоколебимо и спокойно, осознавая своё положение. Его воспитание не оставляло места для сомнений в собственном достоинстве; он привык, что перед ним склоняют головы в почтении. Его беспечность о том, что подумают другие, в этот момент казалась непроницаемой бронёй.

— Родители не знают, я принял решение самостоятельно... — его голос звучал твёрдо, в нём слышалась нотка вызова.

Чиновники, однако, не снижали градус напряжения:

— Простите, но мы должны послать весточку на Марс. Если этот визит не запланирован, то ваш народ посчитает, что мы — земляне — похитили единственного омегу Киммонов.

Чонгук совсем сбился с толку и старался следить за разговором, изо всех сил пытаясь составить полную картину происходящего. Он улавливал только отдельные кусочки информации, что делало его ещё более раздражённым.

— Этого не потребуется, я же планирую выйти замуж за одного из вас и остаться на Луне, — произнёс Ким, признаваясь в этом вслух.

— Но мы всё равно должны...

— Делайте, что потребуется, — вздохнул Тэхён, его терпение явно подходило к концу. Он отвернулся, пытаясь скрыть разочарование от необходимости вести такие разговоры.