Глава 2
— Простите, Мистер Морган, — произнёс Вернер без тени раскаяния, — но это мой единственный шанс. Обстановка может сыграть решающую роль при оценке.
— Разумеется, — процедил главный инженер, указывая на сверкающую белизной полку. — Вещи можете оставить здесь.
Морган взял несколько мотков строительной плёнки и скрылся за дверью в конце коридора. Его дом соответствовал установленным стандартам — не более десяти квадратных метров на комнату.
Вернер поставил сумку с инструментами и, опустившись на корточки, начал методично перебирать необходимые для установки кабели и соединители.
— Вам придётся немного подождать, — раздался из-за угла тихий голос.
От неожиданности Вернер выпрямился. Перед ним возникла стройная женская фигура.
— Не хотите ли выпить чаю? — учтиво предложила она.
— Не откажусь, — ответил Вернер, отряхивая руки от невидимой грязи.
Атмосфера на кухне представлялась ему по-домашнему уютной и спокойной. Увлажнители ритмично распыляли волны крошечных водяных капель, наполняя воздух душистой свежестью. Опаловые рассеиватели делали колющий и режущий свет мягким и ненавязчивым. Стол-конвейер равномерно гудел, готовя обед. С свойственной ему механической точностью он смешивал ингредиенты для салата, в то время как в другой его полости томилось мясо. Стол одновременно служил хозяйке поваром, бытовой техникой и даже кухонной утварью. После приготовления он распределял еду по углублениям, каждое из которых имело свою форму, размер и предназначение. Среди них были глубокие ёмкости для первых блюд и плоские — для вторых. Овальные формы предназначались для гренок и хлеба, а круглые служили десертницами. Вернер пристально следил за готовкой, впервые наблюдая этот процесс воочию. Он привык довольствоваться купленной едой, не имея возможности позволить себе подобную роскошь.
— Кажется, я забыла представиться, — робко произнесла женщина, протягивая гостю наполненную до краёв кружку. — Меня зовут Ава Морган.
— Вернер Уиллсон, — он взял кружку и осторожно пожал худую руку. — Очень приятно!
Ава обладала аристократической и вместе с тем болезненной красотой. Высокая причёска, белая, граничащая с бледностью кожа, длинная шея, тонкие пальцы. Ей была присуща утончённая птичья хрупкость.
— У вас красивое имя, — заметила она.
— Спасибо, — поблагодарил он, слегка смутившись. — Меня назвали в честь прадеда, он был немцем.
Вернер увидел её непонимание и уточнил:
— Он родился в Германии — государстве, существовавшем в те времена, когда помимо Капитоли было что-то ещё.