В октябре 29 года на двадцать четвертой авеню, на углу в деревянном домике, где проживал вот уже 40 лет тихий старик Томпсон, прозвучал взрыв.
Да, тот самый приятель Томпсон, что по понедельникам развозил газеты в квартале, по средам был первый в очереди за бутылкой молока у молочника Альфреда, а по воскресеньям, как и все смотрел бейсбол. В остальное время же он работал в своем обувном салоне. Подбивал ножки на роскошной обуви эпатажной знати пригорода Нью-Йорка.
Конечно, Томпсон не всегда был таким. Когда то ему казалось, что вот-вот он закроет кредиты, рассчитается с долгами, поднакопит сбережений и отправится в долгожданное путешествие вместе со своей возлюбленной Элис. Но шло время. И, к несчастью для себя, Томпсон не сразу обнаружил, что вот уже 20 лет приходит на могилу к Элис, а в путешествие они так и не отправились.
Эта новость так ударила по нему, что он принялся за бутылку, другую. Не сказать, что Томпсон был из числа безответственных. На работу он всегда являлся трезвым и вовремя. Хотя слегка торчавший ворот рубашки, висевший помятый галстук и свежее амбре перегара, явно выдавали то, как он провел эту ночь. Но Томпосон оставался неизменным своему делу.
И хотя не ясно до конца, что же все таки, так привлекало богатеев в лавке Томпсона, может это была цена, может это была доброта и душевность старика, которой так не хватало в центре мегаполиса, а может это и вовсе был талант Томпсона. Ведь не зря говорили про него на улицах, как о искусном мастере.
Постояльцы, с коими старик проводил времени побольше, заводили все чаще с ним разговоры о будущем лавки, о подмастерьях, но Томпсон лишь отмахивался. И право дело, он еще и сам пережить сможет этих салаг, чего времени тратить на них, молодежи сейчас нет дела до всего этого.
Все покидали пригород в надежде на светлое будущее. Рост цен акций активно привлекал новых обывателей, желаюших обогатиться; и пригород потихоньку пустел.
Несколькими месяцами ранее, во вторник, ранним утром, когда еще работы не было, старик Томпсон сидел на веранде своего маленького домишки и прикуривал через трубку немецкий душистый табак. Он утратил всякий смысл смаковать минуты своей жизни и просто любовался розовым рассветом. Первые лучи солнца грели его косматую голову, прямо как тогда в молодости, словно рядом была Элис. Это было самое прекрасное в каждом дне для старика. Город только просыпался. Люди спешили на работу. Мимо Томпосона проходили соседи и мило приветствовали старика.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.