Глава 17. Гостеприимство
На удивление, Элиас уходит сам. Тихо, лишь бросая напоследок: «Спасибо за гостеприимство!». Только после его ухода Феликс останавливает пластинку, словно Элиас забирает с собой и музыку тоже, вновь погружая дом в эту мёртвую, противную и тяжёлую тишину. Сразу становится невыносимо. Остальную часть дня, впрочем, Феликс проводит в церкви, занимаясь своими прямыми пастырскими обязанностями, которых всегда больше в воскресенье.
Лишь вечером Молли, прибираясь после ужина, напоминает о событиях дня вопросом:
— Ты ставил пластинки?
Феликс чувствует, как внизу живота знакомо теплеет от воспоминания о вчерашнем прикосновении Элиаса, и тут же ненавидит себя за это. Он так спешил покинуть пустой дом, что совсем ничего не прибрал. Пластинка остаётся в приёмнике, плед на диване, кружка на столе… Слишком привык, что хозяйством занимается Молли. Поэтому, подавив первичный страх, он сглатывает, поднимая на неё глаза.
— Да, ко мне заходил один из прихожан.
Молли сжимает в руках полотенце, которое до этого аккуратно складывала. С каждым годом сдерживаться становится всё сложнее, и всё чаще эта двойственность убивает её изнутри.
— И спал на нашем диване?
— Почему тебя это беспокоит? — уже с раздражением вздыхает Феликс.
— Это и мой дом тоже, — теперь уже неуверенно и тихо говорит Молли, опуская взгляд в пол, — ты ведь раньше никого не приглашал…
— Теперь пригласил, — злость подступает к горлу, делая голос пугающе холодным, — и приглашу ещё раз, если посчитаю нужным. Этот дом ведь мой, — на последнем слове он делает отчётливый акцент, — и я не потерплю споров на эту тему. Напомнить ли тебе послание к Ефесянам 5:22?
Вечное правило их дома, уже успевшее набить оскомину. «Жена повинуется своему мужу, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жена своему мужу во всём». За это правило она выходит замуж и живёт с ним всегда. Даже в отчем доме поддерживаются те же семейные законы, что, должно быть, не даёт ей другой альтернативы действий.
— Нет, — она напряжённо поджимает губы, — извини, мне просто было интересно.
Снова её голову посещает частая мысль: «Опять Ефесянам. А сам-то? Сам-то позволяет себе кого-то… не меня. Ещё и улыбается при этом». Но эти мысли не могут прозвучать вслух, поэтому она молча возвращается к уборке, чувствуя, как горят щёки от бессильной злости.