Глава 6. Искупление
Тёплые струи воды стекают с волос на шею, согревают тело и ударяются о плитку ванны. Однако, долгожданного очищения так и не чувствовалось. Кожа уже начинала болеть от количества мыла, но он всё никак не мог остановится. Казалось, что даже содрав с себя шкуру, от греха он не отмоется. Стоило тёплым струям воды потечь по телу вновь, как в мыслях возобновлялись ощущения от горячих и сильных рук Элиаса, что сжимали его ноги, руки, талию, пока влажные губы целовали плоть. Мысли о ужасной греховности задавливаются желаниями — плотскими, низменными и совершенно грязными. Стремясь быстрее искоренить это чувство, Феликс поворачивает кран и окропляет своё тело ледяной водой до тех пор, пока не перестает чувствовать пальцы, а зубы не начинают стучать. Этого было мало.
День ощущался пыткой. Нужно было читать проповедь, исповедовать других и нести слово Божье, но Феликс ещё никогда не чувствовал себя так далеко от Бога. Элиас, ожидаемо, приходит и, как обычно, садится на третий ряд, вперив взгляд в священника. Молчит и лишь смотрит, будто наслаждается его состоянием. Наслаждался тем, как вздрагивает и отворачивается Феликс, стоило их глазам встретится, как избегает его в страхе. Но если бы Бауэр всё же задержал взгляд на глазах Элиаса, то заметил бы, что там было вовсе не наслаждение. Нет, казалось, что Хубер был опечален, подобно юноше, у которого из под венца сбежала невеста. Но Феликсу не было до этого дела. Действительно не было. Похабные и абсолютно грязные, греховные, воспоминания заполнили мысли. Это рождало новое, пугающее чувство. Словно голова теперь принадлежит кому-то другому, не ему, совсем не ему. От этого захотелось её отсечь.
Вечером пришлось вернуться в дом, слишком уж сильно хотелось скрыться от прихожан. Было до ужаса страшно замарать их своим грехом. Молли не стала спрашивать, что случилось, оно и к лучшему, но всё же действительно обескураженно смотрела на то, как супруг вбегает в дом и тут же запирается в ванной. Скользкий ком, что стоял в горле ещё с того вечера, выходит вместе с рвотой. От слабости Феликса ужасно затрясло. Молли находит его на полу в спальне, склонившего колени перед иконой, с четками в руках. Лишь фыркнув, она хлопает дверью и уходит на кухню, не желая выслушивать бесконечный поток молитв, что лился из его уст. В этот вечер Феликс так и не уснул, проведя всю ночь у креста.