Глава 6.1 Аграфена
Спустя месяц регулярных репетиций в гараже Аграфена решилась осмотреться. Как оказалось, участники группы не хотели спугнуть новую пианистку, а потому некоторый инвентарь и декорации на время прослушивания и адаптации были спрятаны от посторонних глаз. Но теперь Феню приняли в коллектив, и обстановка стала пополняться прежними украшениями.
Первым на место вернулся кубок Люцифера. Прежде во время вечерних посиделок хозяин кубка сторонился чаепитий и отказывался покидать облюбованный им диван. Но сегодня Феня пришла в гараж и обнаружила Реморова за столом.
Люк оживленно рассказывал Ираклию про новую песню, вышедшую у Falling in Reverse, и элегантно покручивал в руках необычную чашу, периодически отпивая из нее. На металлической ножке, испещренной узорами, красовался бордовый череп без нижней челюсти, коронованный массивным серебряным ободом, повторявшим все те же замысловатые линии, что и на ножке. Решив, что ей мерещится, Эсперова подошла ближе и всмотрелась в глазницы ухмылявшегося черепа.
— Из такого впору кровь пить, — восхищенно произнесла она над ухом гитариста.
Люцифер поднял к ней блеснувшие золотом зеленые от полумрака глаза и любезно поинтересовался, подставляя кубок.
— Поделишься?
Язвительно улыбнувшись, она отвернулась и села с другой стороны стола, поближе к Ираклию, уже наливавшему для нее чай. Взаимодействуя с «Пандемией», Аграфена довольно быстро признала, что при первой встрече надумала о басисте слишком много предвзятых вещей. Он оказался простым и добрым парнем. Со своими проблемами, но без пагубных пристрастий.
Эсперова мало знала о его жизни вне группы, однако из обрывков разговоров слышала, что у него серьезно больна мать. Ираклий Немвродов и его младший брат работали, чтобы накопить денег на операцию. Но даже этого не хватало, и тогда басист вынужден был бросить университет, чтобы уделять работе больше времени.
Впервые услышав об этом, Аграфена поразилась, как мог Ираклий целый месяц держаться с ней столь беспечно, ни словом, ни жестом не дав знать о своих горестях. Болтая на отвлеченные темы, заботливо готовя всем чай и выкладываясь на репетициях даже после тяжелых рабочих смен, Немвродов хранил внутри тысячи переживаний, терзавших его душу каждую секунду.