●Глава 7●

Переваривая все слова босса, я очень быстро шла на выход. Как же я упустила такие важные детали? С другой стороны, он же это не афишировал. В прессе о нём говорят как о самом завидном холостяке Турции. Если даже журналисты не накопали подробностей его тайной личной жизни, то куда уж мне? Вот только вопрос, а откуда босс знает? А ещё Чон в совершенстве знает турецкий. Поглощённая своими мыслями, я не заметила, как двери открылись. Подняв взгляд, я утонула в зелёном омуте глаз Мурата Кайя. Чонгук вскочил с места, как в жопу ужаленный, и оказался рядом со мной в мгновение ока. А люди вообще умеют двигаться с такой скоростью?
— Господин Кайя! Рад встрече. — Рука босса легла на мою задницу. — Боюсь, произошло недоразумение. Это Лалиса Манобан, моя личная помощница! — Что? Из директора по финансам меня понизили до помощницы? Наверно никто так быстро не падал по карьерной лестнице. Ещё так выделил слова «моя личная», будто я собственность. Хотела раскрыть рот и возмутиться, но слова господина Кайя, отбили это желание.
— Сегодня — личная помощница, завтра — чья-то жена. У меня было много помощниц. Как говорил Вильям Шекспир в одиннадцатом сонете, «ничто не вечно под луной»! Вот это я лоханулась. Хотела и рыбку съесть и на хуй сесть! Мурат, не из тех, кто отступает, и Чонгук тоже. Как теперь сберечь то место, которым я думала, решаясь на эту авантюру с привлечением внимания и контракт не запороть?
— Арабская пословица гласит: «даже если роза завянет, её запах останется». Таких помощниц не отпускают! — Парировал Чон. У них турнир красноречья намечается? Малодушно захотелось сбежать, но рука Чонгука, мёртвой хваткой вцепилась в моё полупопие. Так, мы и шли к столу переговоров, словно приклеенные суперклеем. Чонгук выпустил меня только для того, чтобы отодвинуть кресло. При этом он открыто провёл по моей груди. Сердце тут же ускорило ритм. Старалась звучать непринуждённо, словно такое поведение босса в порядке вещей, я положила перед собой планшет и игриво произнесла:
— Я готова, Мистер Чон! — Он так на меня посмотрел, что предательский румянец вспыхнул на щеках. И господин Кайя это заметил, поднял руку и погладил свою небольшую бороду, не спуская с меня колдовского взгляда. Твою мать! Ну и дура же ты Лиса, твои слова прозвучали очень двусмысленно. Но, никто из них не стал больше заострять внимание на мне. Они приступили к обсуждению контракта. Участвовать в переговорах я теперь не могла, в связи со своим «понижением», надеюсь, не настоящим, оставалось только внимательно слушать. Мужчины искусно жонглировали словами, стараясь получить максимум выгоды. Я иногда постукивала пальчиком по столу (наш условный сигнал) когда меня не устраивали цифры, и Чон тонко ловил этот звук, и тут же говорил, что нам это не подходит. Переговоры затянулись на четыре часа, и мне уже хотелось поесть. А последние полчаса, они говорили точно не о сделке, они делили меня! Почему я в этом уверена, потому что они перешли с английского на турецкий, разговор был очень эмоциональным. И эти взгляды, которые мужчины поочерёдно кидали на меня. Но, я ответственный работник и с самого начала включила диктофон. Ну а что? С волками жить… В номере скормлю нейросети, пусть переведёт.
— Хорошо, господин Чон! Встреча была плодотворной, мне нужно всё обсудить со своими юристами. Попросите свою помощницу скинуть мне договор с теми правками, которые мы обсудили. И завтра жду вас у себя на вечере. — Этот султан, недоделанный, резко поднялся, в очередной раз посмотрев на меня, — разумеется, в сопровождении вашей спутницы! — И покинул конференц-зал.
— Ну, Манобан! — Босс гневно сверкал глазами. — Если бы ты не была таким ценным сотрудником, точно отдал бы тебя в обмен на контракт! — У меня внутри всё закипело от негодования. Вот козёл!
— Мистер Чон! Вы уже переходите все возможные границы. Я вам не рабыня, а нанятый сотрудник. Какое вы имеете право меня кому-то отдавать?
— Знаешь, сколько девочек отдали наши бизнесмены в обмен на выгодные контракты? — У меня челюсть отвисла от его слов. — Ничего-то ты не знаешь, Манобан! Пошли ужинать.
Я вышла из конференц-зала в скверном настроении. Его слова: «отдал бы тебя в обмен на контракт» и «ничего-то ты не знаешь», костью застряли в горле. А я ещё смела фантазировать об этом мудаке. Само́й от себя противно. Больше никогда ни единой мысли не позволю! Мы вышли в широкий холл со множеством лифтовых кабин, и вдруг босс налетел на меня и прижал к стенке между ними.
— Мистер Чон, что вы делаете?
— Я спасаю твою попку, Соколова! — Выдохнул мне в губы босс и впился в них поцелуем. Его руки хозяйничали на моём теле, а платье оказалось хреновой преградой, так как я чувствовала исходящий от его ладоней жар через тонкий шёлк. Соски затвердели так сильно, что их трение об кружево лифчика было слишком чувствительным и доставляло небольшой дискомфорт. Я тут же предала себя, и мысли завертелись вокруг босса. Желание избавится от лишней преграды в виде одежды и позволить губам Чона снять напряжение, захлестнуло с головой, как цунами, и потащило прочь от спасительного берега благоразумия. Я не осознавала, что мы в общественном месте, и в любой момент здесь могут появиться постояльцы или персонал отеля. Своей пятой точкой, я случайно нажала на кнопку, и перед нами раскрылась кабина. Босс прервал поцелуй, подхватил меня на руки и занёс внутрь. Вдруг я почувствовала на себе чей-то жгучий взгляд, украдкой взглянула через плечо Чонгука. Напротив, стоял господин Кайя и пристально следил за нами, на его лице играла ухмылка. И ой как она мне не понравилась. А потом двери лифта закрылись, оставив нас наедине.