бетонные джунгли /2
Второе донесение за № 539/504-(i) касается медицинских препаратов, выданных аптекой во Франкфурте неизвестному врачу из Свято-Рождественского госпиталя. Помощник аптекаря, сочувствующий в ведении СИНЕЙ КУРОПАТКИ, считается заслуживающим доверия. Странность заключалась в том, что затребованные препараты поступили в форме, предназначенной для быстрого введения разовой дозы путем интратекальной инъекции в основание черепа, и содержали колхицин, экстракт катарантидов и морфий. Наш информатор считает, что такие необычные средства могут применяться при лечении некоторых мозговых опухолей, но с высокой вероятностью вызовут сильную боль и неврологические побочные эффекты (см. КОНЕЦ), связанные с индуцированием горгонизма в латентных случаях пациентов, страдающих от астроцитом в поясной извилине.
Последнее донесение за № 539/504-(ii) оподтверждает зловещие приготовления на территории Свято-Рождественского госпиталя. Теперь его охраняют солдаты из айнзацгруппы 4. Окна забетонировали, зеркала убрали (курсив наш) или заменили стеклами одностороннего наблюдения, а свет в одиночных камерах перевели на внешнее управление со щита за двумя дверями. Большинство пациентов исчезли, якобы их увели солдаты айнзацгруппы 4, ходят слухи о свежевскопанной земле в полях неподалеку. Оставшиеся пациенты находятся под строгой охраной.
Заключение: Препарат, указанный в 539/504-(i), был передан в специальную группу СМЕЩЕНИЕ, которая подтвердила на основании сравнения с архивными данными закрытого комитета Гейгера, что фон Шахтер экспериментирует с лекарствами, похожими на катастрофический препарат «Кембридж IV». Учитывая влияние его соратника Зиверса в Аненербе СС и прежнее использование Свято-Рождественского госпиталя для неизлечимо безумных в качестве вторичного центра паллиативной терапии пациентов, страдающих от конвульсивных припадков и других неврастенических симптомов, кажется вероятным, что фон Шахтер намеревается индуцировать и контролировать горгонизм в военных целях с явным нарушением полного запрета лапидарных вооружений, изложенного в четвертом тайном дополнении к Гаагской конвенции (1919).
Рекомендации: Это дело следует как можно скорее вывести на уровень Объединенного разведывательного комитета с приложением предварительной оценки возможности целевого рейда на госпиталь со стороны УСО. Без нашего вмешательства программа фон Шахтера с высокой вероятностью может стать одним из пресловутых элементов т. н. «Оружия возмездия» для применения против гражданского населения в свободных регионах. Несколько планов по массовому применению горгонизма в чрезвычайных ситуациях содержатся в документах Министерства общественных работ с начала двадцатых годов, а теперь мы должны учитывать вероятность применения подобного оружия против нас самих. Мы считаем необходимым немедленно нанести удары по самым важным центрам разработки, а также послать через запасные дипломатические каналы серьезное напоминание о том, что несоблюдение всех положений (тайных и открытых) Гаагской конвенции неизбежно вызовет ответное применение химического оружия против гражданских целей в Германии. Мы не можем допустить применения глаза василиска IV класса с использованием стратегических ВВС...
Когда я, не переставая зевать, наконец приезжаю на работу с четырехчасовым опозданием, Хэрриет уже скачет по общему залу так, будто у нее ноги горят; такой злой я ее еще никогда не видел. К сожалению, благодаря системе матричного менеджмента, по которой у нас все устроено, она руководит мной примерно 30 % времени, когда я – инженер техподдержки. (Остальные 70 % времени мой шеф – Энглтон, и я не могу сказать, чем я занимаюсь, кроме того, что меня могут выдернуть из постели в четыре утра по тревоге синего уровня.)
Хэрриет – типичная офисная крыса: невзрачная и тощая, слегка за сорок, высохшая, как вобла, оттого что долгие годы провела за измышлением бланков в трех экземплярах, чтобы изводить ими полевых агентов. Такие люди обычно не выходят из себя, поэтому ситуация вызывает у меня когнитивный диссонанс – будто открываешь гробницу, а там мумия брейк танцует.
– Роберт! Где тебя носило? Как это называется? Маклюэн тебя ждал! Ты должен был прийти на заседание комитета по лицензированию еще два часа назад!
Я зеваю и вешаю куртку на вешалку рядом с кофейным аппаратом.
– На вызове был, – бормочу я. – Тревога, код синий. Только вернулся из Милтон-Кинс.
– Код синий? – тревожно переспрашивает она. – Кто подписывал?
– Энглтон.
Я нахожу в шкафчике под раковиной свою кружку с надписью «БОЛТУН – НАХОДКА ДЛЯ ШПИОНА». Кофе в аппарате почти закончился, осталось только черное ядовитое вещество, из которого, кажется, делают дорожное покрытие. Я подношу кружку к крану и ополаскиваю.
– Это по его бюджету, не стоит беспокоиться. Но он вытащил меня из постели в четыре утра и отправил в... – Я ставлю кружку на стол, чтобы заново наполнить фильтр кофемашины. – ...не важно куда. Все по процедуре.
Хэрриет выглядит так, будто откусила кусочек кекса, а внутри оказался здоровый жук. Вряд ли случилось что-то действительно важное; и сама она, и ее начальница Бриджет только и живут для того, чтобы другим ноги переломать – и оказаться с ними одного роста. Хотя, честно говоря, в последнее время они вели себя подозрительнее обычного, прячась на каких-то совещаниях с крючкотворами из других отделов. Наверное, это у них очередной тур игры в Бюрократию, где ставкой является высшая и великолепная цель – ранний уход на полную государственную пенсию.
– А в чем дело? – спрашивает она.
– У тебя есть допуск по коду КОНЕЦ КРАСНОЕ СМЕЩЕНИЕ? Если нет, ответить не могу.
– Но ты был в Милтон-Кинс!
– Правда? – закатываю глаза. – Может, был, а может, нет. Не могу ничего сказать.
– Что такого интересного в Милтон-Кинс? – не сдается она.
– Ничего особенного, – пожимаю плечами. – Выстроен из бетона, очень, очень скучный городок.
Хэрриет почти незаметно расслабляется.
– Смотри, чтобы все отчеты и ведомости были правильно заполнены и пошли на нужный счет.
– Все оформлю, прежде чем уйти сегодня в два, – отвечаю я, чтобы напомнить ей, что я на гибком графике.
Энглтон, конечно, более жуткий, но зато понимающий начальник. Из-за проклятья матричного менеджмента я не могу полностью выскользнуть из-под каблука Бриджет, но, должен признаться, мне страшно нравится, как мой другой начальник ее нагибает.
– А по какому поводу было совещание? – хитро спрашиваю я в надежде, что она купится.
– Тебе виднее, это ведь ты администратор, который настраивал рассылку, – огрызается она. Упс! – Мистер Маклюэн приехал, чтобы нам помочь. Он из Отдела Q, будет помогать нам готовиться к проверке стандартов Ассоциации производителей коммерческого ПО.
– Проверке... – Я прирастаю к полу, а потом поворачиваюсь к ней. Кофемашина издевательски гогочет у меня за спиной. – Кто-кто нас проверяет?!
– Ассоциация производителей коммерческого ПО, – самодовольно заявляет Хэрриет. – Группа безопасности электронных коммуникаций пять месяцев назад передала нашу коммерческую инфраструктуру на аутсорс в соответствии с планом внедрения передовых практик повышения качества и эффективности использования ресурсов. Поскольку ты был слишком занят, чтобы этим заниматься, Бриджет попросила Отдел Q нам помочь. Мистер Маклюэн помогает нам разобраться с лицензиями в соответствии со стандартами МТО. Он говорит, что может провести полный аудит наших систем и привести документацию в порядок.
– Ага, – очень спокойно говорю я и, отворачиваясь, беззвучно выговариваю «дерьмо» в сторону булькающей кофемашины. – А ты раньше проходила проверку от АПКПО, Хэрриет? – с любопытством спрашиваю я, тщательно вытирая чашку.
– Нет, но они помогут нам провести аудит наших...
– Их финансируют крупные компании, которые производят ПО для настольных систем, – говорю я настолько спокойно, насколько это возможно. – И они это делают потому, что рассматривают АПКПО как источник дохода. И все потому, что АПКПО и ее субподрядчики – именно в этом качестве будет выступать Отдел Q, им ведь заплатят за проверку, если они найдут какие-то неполадки, – приходят, ищут что угодно, что сейчас не лицензируется (например, старые машины в D3, которые до сих пор работают на Windows 3.1 и Office 4, или линуксовые сервера за столом Эрика, которые поддерживают наши файловые службы, не говоря уж о коробке на FreeBSD, на которой работает противодемонический пакет в отделе безопасности), и требуют обновления до последней версии под угрозой судебного иска. Позвать их – это все равно что открыть дверь нараспашку и пригласить наркоконтроль раскурить косяк.
– Они сказали, что смогут отследить все установленное у нас ПО и предложить скидку на корпоративное лицензирование!
– А как, ты думаешь, они это сделают? – я разворачиваюсь и хмуро смотрю на Хэрриет. – Они запустят отслеживающий софт в нашу локальную сетку, а потом соберут с него данные. – Я делаю глубокий вдох. – Тебе придется заставить его дать подписку о неразглашении, чтобы я смог его официально предупредить, что если он думает такое провернуть, то я его подведу под раздел три. Как ты думаешь, почему мы до сих пор держим старые версии Windows? Потому что не можем себе позволить новые?
– Он уже подписал раздел три. И ты сам сказал, что у тебя нет времени! – ядовито шипит она. – Я тебя спрашивала пять недель назад – в пятницу! Но ты был слишком занят игрой в супершпионов в подвале со своими дружками, чтобы заметить такую мелочь, как приближающаяся проверка. Она бы не понадобилась, если бы у тебя было время!
– Черт! Слушай, мы используем это старое барахло, потому что оно настолько старое и паршивое, что физически не может подцепить половину современных прокси-червей и макровирусов. АПКПО потребует, чтобы мы их заменили на блестящие новенькие компьютеры с Windows XP и Office XP, чтобы они ломились в интернет каждые шесть секунд и рассказывали хозяевам, что мы с ними делаем. Ты серьезно считаешь, что Красный ковер пойдет на такой риск в системе безопасности?
Это блеф – бонзы Красного ковра ушли из этой вселенной во времена, когда слово «программа» означало план действий, – но вряд ли Хэрриет это знает; зато она знает, что меня туда теперь вызывают. (Ближе к тебе, о мой мозгоедный бог...)
– По поводу времени. Дайте мне бюджет на железо и помощника, которого допустили к пятому уровню информационно-технической работы в Прачечной, и я со всем разберусь. Обойдется тебе всего в шестьдесят тысяч фунтов на первый год, плюс зарплата потом.
Наконец-то, наконец-то я достаю кувшин из кофеварки и наливаю себе бодрящую кружку.
– Вот так-то лучше.
Хэрриет смотрит на часы.
– Ты придешь на совещание, чтобы помочь мне объяснить это остальным? – спрашивает она голосом, которым можно нарезать стекло.
– Нет, – бросаю я, наливая молока из холодильника, который затем астматически хрипит дверцей. – Это провал в сфере частно-государственного сотрудничества, подробности в вечернем выпуске. Бриджет сунула туда ногу по своей воле: если хочет, чтобы я ее вытащил, может сама и попросить. К тому же мне нужно отчитаться по синей тревоге Энглтону, Борису и Энди, а это всегда важнее административной работы.
– Сволочь, – шипит она.
– Всегда рад помочь, – кланяюсь я и корчу рожу, когда Хэрриет вылетает из комнаты и хлопает дверью. – Энглтон. Код синий. Господи. – И вдруг я вспоминаю о камере в кармане куртки. – Черт, я опаздываю...