Глава седьмая. Безысходность в золотой оправе.

— «Неверно!»— громкий, слишком громкий для звучания в голове, голос снова заставил юношу вздрогнуть и зажмуриться от боли, что прострелила его голову.

Дрогнувшая рука с пером оставила черные капли на пергаменте.

Блять, ну когда же он, наконец, заткнется?

— «Ты непроходимо тупой. Как можно неправильно решить такое легкое уравнение по нумерологии?»

— Может потому, что я не выбирал нумерологию как стезю обучения на третьем курсе?— недовольно пробубнил себе под нос Гарри.

— «А кто ж тебя заставлял браться за нумерологию сейчас? Кто виноват в том, что тебе вдруг стрельнуло в голове попытаться создать артефакт?»— голос призрака в голове все расходился и расходился в нотациях.

— Никто не заставлял, но по твоим словам, чтобы создать артефакт, нужно хорошо разбираться в рунах и нумерологии, так что не ворчи мне в уши, а помогай, раз свалить не можешь.— парень отодвинул заляпанный пергамент и пододвинул к себе новый, попутно вчитываясь в книгу.

— «Непроходимая тупость, мистер Поттер»,— язвительно добавил голос, и все же замолчал, а после, словно смотря сквозь глаза юноши, стал объяснять.

Что происходит?

Вот у Долохова, ставшего добровольным сторожевым псом мальчишки, был точно такой же вопрос.

Вот уже пару дней, как юноша таскается в библиотеку и сидит тут за столом, разговаривая неведомо с кем, и пытается зубрить нумерологию. Хотя, сначала он садился за руны, но сейчас стал чередовать одно другим.

Была у Антонина такая мысля, что мальчонка сходит с ума, но... слишком уж он адекватно себя вел. Не было никаких резких движений, не было никаких криков, присущих душевнобольным. Ну, у него был опыт общения с такими. Белла, например. Или же Барти.

Но мальчишка не вел себя как вышеперечисленные. Просто... то уходил в себя, то забывался и болтал с кем-то вслух. В основном это были споры, по поводу и без повода, иногда с его губ срывались смешки, над чем-то возникшим в его голове.

— Из-за тебя меня могут посчитать сумасшедшим,— хихикнул юноша.

— «Ой, правда что-ли?»— с неприкрытой издевкой отозвался голос в голове.

А Долохов... А что Долохов, он будет смотреть и наблюдать, а потом доложит Милорду.

Или не доложит....

Зеленые глаза вперились в него и смотрели, ей Мерлин, словно в душу.

Мама его Моргана, а отец, блять, Дамблдор, хули он на него так смотрит?

Антонин наблюдает, как подросток кидает взгляд на один из своих браслетов, а потом снова переводит взгляд на него и прищуривается..

Ой как недобро прищуривается.