2. Взгляд глубже

"Говорят, глаза - окно в душу человека. Так было до изобретения мобильных телефонов". Блэр Корнелия Уолдорф "Сплетница". Эволюция, как пуля, выпущенная из пистолета, все равно будет лететь вперед, сбивая все на своем пути.
Ветки хлестали мое лицо. И почему, почему мне взбрело в голову пропасть через лес? Я бежала уже около часа, и силы мои были на исходе. Дышать было трудно, все лицо - в царапинах. Но больше всего у меня болела голова, не желающая принимать абсурдную информацию. Что у меня не так с ДНК и мозгом, что меня хотели убить? Почему эта Эмили, американка, их приспешница, не только не остановила меня, но еще и помогла, рискуя собой? Ради чего, что она выигрывает?
Судя по лиловому небу, уже был вечер. Весь день был похож на кошмар, и я желала проснуться, узнав что это был всего лишь сон. Через несколько минут я в изнеможении упала на землю и свернулась калачиком. По моему лицу градом катились слезы, и я не могла их остановить. Мне было страшно. Очень страшно. Как маленькому ребенку, потерявшему родителей на улице, когда к нему вдруг подходит неприятный дядя в шапке, оттеняющей половину лица. Я ничего не сделала, всего лишь была простой ученицей, а меня хотели убить. Мне хотелось жить, очень. Я хотела подняться и пойти убить их всех, хоть и понимала, что скорее меня прикончат. Но мой изголодавший организм был слаб, и я уснула, судорожно всхлипывая.
Обычно по ночам мне снятся кошмары, но этот, полный непонятной ауры, был не менее неприятен. Жизнь любого человека начинается с других людей, и путем анатомического процесса в женщине появляется зародыш, в котором еще невозможно различить отдельные части тела, но уже бьется сердце. Раз, два, три - вот уже и новая жизнь. Где-то на небе зажглась новая звездочка. Какие-то эгоистки убивают своих же детей, упорно считая что там еще никого не существует. Пусть кто-то из-за карьеры, кто-то из-за стереотипа, что навсегда потолстеет. Без разницы . Они убивают. И убивают не маньяка, не чужого человека, а СВОЕГО ребенка. Некоторые идут работать в клиники по абортам, но их никто не сажает в тюрьму за массовое убийство детей.
Я помню себя, там, внутри матери. Среди ее органов и артерий. Я помню первый удар своего сердца и боль от роста костей. Я помню яркую вспышку света и свой первый вздох. Я помню вкус материнского молока у себя во рту и как прорезались зубы. Я помню свой первый шаг, первую игрушку, шоколадку. Я помню детские прогулки, красочные книжки с глянцевыми страницами, перса с голубыми глазами, который был у нас, когда мне было два. Я помню светлую, непорочную улыбку дедушки, умершего в мои три года.
Я помню утренник, где я была в розовом платье с рюшами, игры в песочнице детского сада, яркий букварь, все мультики, просмотренные мною в детстве. Все это я не просто помню, я помню каждую секунду, каждый вздох, момент, эмоцию. Как будто сценарий тех дней я написала на досуге. Я помню все прически, которые плела мне мама, я помню все торты и каши. Я помню первый звонок в школе, чувствую, как сейчас, что колятся банты из бусинок и белоснежных лент.
Я помню свой первый учебный день, как трудно было усидеть за партой, что-то считая в учебнике Питерсона. Я помню каждую болезнь, кашель, жар, охвативший мое тело. Я помню все бесконечные домашние работы, и прямо сейчас могу назвать, когда ответы были в них правильные, а когда нет. Я помню, что делала на каждых каникулах, помню боль от первой разбитой коленки, когда я упала с велосипеда. Я помню школьные концерты и все мелочи, сопутствующие им. Я помню, как познакомилась с лучшей подругой - я зашла в кабинет математики и меня ослепило солнце, и вдруг говорит девочка, выплавшая из его лучей, словно из золотого дождя.
- Садись со мной.
Я помню ее предательство и горечь от него, я помню операцию на глазах, как будто мне и не делали наркоза. Я помню, как влюбилась, как ненавидел он меня и сам влюбился. Наше первое свидание, букет, который он мне подарил, сливочно-клубничное мороженое, скушанное на вечерней набережной, золотую цепочку, греческий салат, пиццу "Маргарита" и вкусный банановый коктейль, купленные нами в "Томато". Помню, как мы с подругой гуляли по городу, смотрели фильмы и вместе плакали над грустными книгами, ходили на танцы и ели в "Чайке" сладкие корзиночки с повидлом внутри. Я до сих пор помню микс приятных чувств, когда в театре, перед спектаклем я подарила ей кулон. Кольцо на цепочке, на котором была гравировка: "Подруги навсегда", а второй оставила себя. До сих пор помню, я это сделала, чтобы мы были навечно вместе.
И словно тучи заволокли небо, как в мою жизнь пришла беда, и не одна. Я помню каждую ссору из множества, каждое слово, брошенное сгоряча, чувства после них. Я помню болезненное расставание с парнем, которого так и не смогла забыть, ссору с двумя подругами, приведшей к полному разрыву, и два слова, против воли сказанный той, которой меньше всего хотела причинить боль. И я даже не знаю, кто из нас больше страдал.
Я помню те мучительные дни, ужасное лето, первое восхищение от моря. Помню каждую крупицу горя, не оставляющую меня даже в поезде. Помню мое отчаянное желание начать жизнь заново, пусть никуда и не уезжая. Помню к чему все это привело, помню, как прыгнула в попутную электричку и адриналин, который тогда испытала. Я помню все дни, проведенные в Туле, в подробностях. Я помню, как меня под снотворным везли в клинику.
Я помню каждый сон, укол, деталь, о существование которой даже не подозревала. Я помню каждый час своей жизни. Я помню все.