11. Зимняя сказка

*Русский язык в умелых руках и в опытных устах - красив, певуч, выразителен, гибок, послушен, ловок и вместителен*. А. И. Куприн
Щеки пылали, и я не чувствовала ног от холода, но была довольна. Марина села на перила и, ссутулившись, скинула ноги над пропастью. Я, уже без боязни, села рядом и углубилась взглядом в небо. Леля молча села по другую сторону от меня, а парни нашли место позади, занявшись каждым своим видом искусства.
- Красивый кулон, - сказала Марина. Я кивнула: подарок Саши. Про него-то я совсем забыла, - Будешь? - Марина достала потрепанную пачку "Явы". Не какие-нибудь импортные, но вшивые, а наши, отечественные сигареты. Хотя не спорю, табак, который курили еще наши пра-пра-пра деды для лечения от хвори, были намного лучше и полезнее.
Но мне нечего было терять. Я не боялась ни гриппа, ни простуды, ни даже рака. Мне было банально все равно. Я положилась на волю космоса. У меня появилась истинная вера, поглотившая без фанатизма и недоверия мое сердце. К тому же, у меня было такое предчувствие, что болезни больше не грозят мне.
Я пожала плечами и взяла одну. Такая тонкая, хрупкая, длинная. Даже не верится, что она губит стольких людей. Правильно говорят, что внешность часто бывает обманчива. Особенно на мужчинах, которые, как зомби, тянутся за красивой оберткой. Увидят пестрый, сияющий фантик и идут за ним, и им все равно, что там, внутри: навоз или камень. Они проглотят, давясь и кашляя, и попросят добавки. Но разве оболочка - главное? Может я просто уже превращаюсь в старуху?
Юбка развивалась на ветру, и я судорожно сжимала мышцы. Даже было удивительно, как я смогла прыгать в платье. Вообще, трудно было привыкнуть к условиям нового климата, в котором отныне я жила. Как любила шутить моя калужская учительница географии: где родился, там и пригодился. Разумеется, неблагоприятными для жизни российскими районами считали Оймякон и Мурманск, но уроженцу средней полосы сложно адаптироваться в условиях суровой тайги и уральском ветре.
Я всегда куталась в несколько кофт, таким образом согреваясь с помощью теплопередачи, изученной еще на начальном курсе физики, а вот, например, Марина и Леля, выросшие здесь, совсем не дрожат, и даже щеки их не горят.
В руках Марины щелкнула ярко-салатовая зажигалка, на миг вспыхнул беглый огонек, и я приложила сигарету к губам, глубоко вдыхая пыльцу никотина. Мои легкие наполняются инородным веществом, и я, не в силах сдержать рвотный позыв, кашляю, наклонив голову вниз. Кашель сухой, тяжелой, я трясусь.
Марина смеется и забирает у меня сигарету.
- Рано тебе еще.
- Нормально, - обижаюсь я, ощущая что хочу еще. Не знаю откуда, но я понимаю, что на этот раз мой организм не отвергнет наркотик.
- Порой и в сорок пять бывает рано, - говорит Марина, но отдает мне дымящую сигарету.
Я чувствую, как дым наполняет мою ротовую полость и обжигает гортань, но не сдаюсь. Марина смеется еще раз и, запрокинув голову, выдыхает колечки дыма. С завистью замечаю, что ведет она себя легко и свободно. Я же, не смотря на умение полностью контролировать свое тело, чуть ли не дрожу от смущения.
Сразу вспоминаются деревенские посиделки у бабушки. В нашей деревне было много ребят, которые приезжали на лето с Москвы, Калуги и Тулы. Еще меньше чем в десять лет мы построили в поле, недалеко от жилых домиков, беседку. Сперва она напоминала индейский фигвам, но мы все равно приходили каждую ночь и разводили костер по традиции. До утра, в любую погоду, это было наше убежище. Мы выросли и соорудили уже настоящую беседку - дом, домище. Мы играли в карты, в прятки, болтали и смеялись, ребята курили кальян и пили водку, жарили хлеб и коптили картофель. Пожалуй, это одно из немногих приятных воспоминаний моей прошлой жизни.
Леля по-прежнему молчит, однако я твердо решаю зависти разговор.
- Почему птица? - вырывается у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
Леля, которой совершенно не подходит это имя, имя маленькой хрупкой девочки, невольно отрывается от своих мыслей, неизвестных мне, берет сигарету у Марины, не торопясь трогает клипсу в ушах и, закуривая, окидывает меня задумчивым взглядом, словно обдумывает стоит ли на меня вообще тратить время. А скорее всего, она просто мысленно насмехалась над моими мешками под глазами и мелкими царапинами, которые я приобрела в сегодняшней борьбе с Сашей. Как бы там не было, в конце концов она склоняется в мою пользу.
- Тату не просто способ объявить себя крутым, и истинно крутые делают наколки не ради популярности. С некоторых древних и уже мертвых языков татуировка переводится, как "след" и "открытая рана". С таитянского диалекта - рисунок. С польского, румынского и тагальского - папа, что символизирует самое дорогое. Почему именно птица? Не знаю, она вообще символизирует солнце, как мой личный источник света, чтобы я никогда не боялась темноты, но птица в полете - это знак вечного путника. Я хотела бы находиться всегда в пути.
Да, я бы тоже так хотела. Она еще раз затянула. Конечно, место для татуировки Леля выбрало самое заметное, но она явно была не из тех девушек, что зависимы от чужих мнений. Я уставилась в небо, забыв о своей сигарете. Меня занимал один вопрос: где начинается космос? Я много раз выкладывала фотографии с подписями: "Там, где начинается космос", но ответа так и не нашла.
Но Леля внезапно сама продолжила разговор:
- Знаешь... Я - патриотка. Душой и телом принадлежу стране. А сейчас.... Сейчас смотрю на обстановку политических отношений и... Задумалась. Нужен ли сейчас патриотизм? Понимаешь?
Я активно закивала. Ее глаза светились энтузиазмом, и в них я узнавала себя много лет назад, в романтическую пору. Не хотелось бы сломать тонкую грань психики Лели.
- А ты как думаешь: нужен ли патриотизм сейчас? - Марина никак не реагировала на нас. Казалось, она вела свой внутренний монолог.
Нужен ли сейчас патриотизм? А стоит ли вообще задаваться этим вопросом? Ведь, в отличие от других нравственных ценностей, патриотизм никогда не утратит своего значения. Я думаю, анархизм всегда будет оставаться лишь в теории, а следовательно люди должны будут любить страну, где они родились. Патриотка ли я?
Ну, разумеется, да. Однако не стоит эти идеалы вбивать малолетним детям, у которых очень развит эффект эгоцентризма. К этому осознанию я шла долго и тяжело, и они сделают правильные выводы в свое время. С первых лет я полюбила Индию за ее пестрые сари, острую пищу, звонкие песни, безграничную сказку, красивые пейзажи, черные глаза мужчин и темные кольца женских кудрей. Я бредила этой страной много лет, пока не переключилась на Грецию, ее высокую культуру, красивых гетер, божественную музыку и тяжелый алфавит. И опять то же самое. Затем: Англия, Испания, Франция, Бразилия и так далее.
Но восемнадцатого февраля две тысячи четырнадцатого года во мне все перевернулось. Все мои стереотипы, которые я до этого считала непобедимыми, канули в бездну. К нам присоединился Крым, я смотрела на ситуацию в мире и зверства нового поколения фашистов и чувствовала , как во мне поднимается волна: я люблю Россию. Люблю ее изумрудную тайгу, бескрайние поля, засеянные пшеницей, ласковое солнце, лазурные нити рек, громады грозных скал, сады в деревнях, сельские дороги и легкий аромат ромашек. Я люблю нашу музыку, языческих богов, русые волосы и историю Родины.
Нужен ли сейчас патриотизм? Даже не смотря на то, что вопрос по-моему чисто риторический, я отвечу: да. Особенно сейчас. Мы должны не бежать в "лучшую" Америку в поисках легкой богатой жизни, а остаться в России и помочь ей в уже который раз восстановить положение ведущей европейской державы. Тут наш дом, и этим все сказано. Патриотизм - это любовь к Родине, не смотря на географическое положение и политическую обстановку, любовь, за отстаивание которой ты готов умереть. Она не должна нести в себе конкретной мысли, ведь любим мы не за что-то, а просто так.
Я уронила голову, скрестив руки на уровне запястий. Мой взгляд, медленный и философский, упал на нити зеленовато-голубых вен, протянувшихся под кожей. Они слегка выпирали вперед, отбрасывая легкие тени на гладь руки.
Леля долго смотрела на меня, а потом, опустив голову, вздохнула:
- Все ясно.
- Прости, я не знаю... - вздохнула я. Мне совсем не хотелось делиться своими мыслями с незнакомыми людьми.
- Ничего.
Повисла неловкая пауза, и чтобы ее прервать я спросила:
- А сколько тебе лет?
- Восемнадцать, - такого ответа я явно не ожидала. Я думала что ее возраст уже клонит к третьему десятку, в котором, как говорят, жизнь только начинается.
- У тебя еще вся жизнь впереди, - проговорила я. Мне было обидно за Лелю, что она, такая молодая, здоровая и полная сил, просиживает свою жизнь в этой заброшенной стройке. Так ведь вся жизнь пролетит, и оглянуться не успеет.
Она усмехнулась и вновь посмотрела на меня. В ее серых огромных глазах плясали чертики.
- А у тебя нет разве?
Я понурила голову: у меня нет. На мне клеймо, которое не даст спокойно прожить жизнь.
Испортить настроение не позволила природная аномалия. Пошел снег, так желаемый местным населением. Я улыбнулась, закрыв глаза, и подставила свое лицо под воздушные хлопья белоснежного искристого снега. Одна из снежинок, тонкая и кружевная, опустилась мне на кончик носа и я, как в детстве, слизала ее языком.
Жизнь может быть прекрасной и полной смысла.