9. Друг или враг?
*От себя ты не уйдешь никуда. Ты - это ты. Нужно только верить в себя. Иначе тебя унесет во внешний, чужой мир, и ты не найдешь дорогу обратно до конца жизни*. Харуки Мураками.
Пасмурно. Небо заволокли тяжелые, свинцовые тучи, атмосфера мрачная. Люди стараются поскорее уйти с улиц, детей на площадке не видно. Кто-то забыл игрушечную лопатку в песочнице. Кажется, вот-вот польет дождь, как из ведра.
Я сижу возле окна, на диванчике в кабинете Саши, поджав под себя ноги. На коленях лежит раскрытая книга про электричество. После тяжелых испытаний Саша настоял на том, чтобы я пару дней пожила у него и даже выделил свой кабинет в неограниченное пользование для занятий, потому что здесь был интернет.
Голова гудела, читать совсем не хотелось, но после тренировки я только и могла сидеть. От сути меня отвлекало множество вопросов. Делится ли электрон? Можно ли поменять заряды в атоме? Как, даже в трудных ситуациях, избежать короткого замыкания?
Я поняла, что сейчас мне не удастся сосредоточиться на учебе, и я встала, положив книгу на стол. Пусть почитает Саша, если ему вдруг станет скучно. Я прошла в свою комнату, отмахнувшись от Перуна, надоедливого маленького щенка породы шпитц.
Он так жаждал внимания и ласки, что даже лез ко мне, заядлой кошатнице. Несколько дней назад Саша сказал, что ему нужна моя помощь и повез в зоомагазин. Я, конечно, не могла ему отказать, но выбирать собачонку не очень-то хотелось. А вернее очень не хотелось.
И дело даже не в том, что я якобы не люблю животных или собак, нет. В детстве я часто, почти всегда, встречая бездомных животных, относила им еду. А так как моя мама тоже очень сердобольная, то у нас постоянно были кошки в доме. Но проблема в том, что я, став достаточно, взрослая, стала помогать принимать роды у кошек. И котята, которые делали свой первый вздох на моих руках, умирали на них же. Кто-то от старости, кто-то от травмы, а кто-то от болезни.
Но это было невыносимо больно: каждый раз терять тех, кому ты помогаешь попасть на этот свет. С этим может сравниться лишь горе матери, потерявшей ребенка. И однажды я дала себе клятву, что больше не привяжусь ни к одному из животных, дабы не страдать.
Но тут, в одной из клеток, я увидела мохнатую мордочку с глазками, умоляющими забрать его из этого места. Я робко показала Саше на него, чувствуя как тяжело дышать от воспоминаний, и выбежала на улицу. Видимо, щенок понравился ему, или Саша, подумав что он мне понравился, пожалел и купил, но обратно мы ехали уже втроем.
Я решила, чтобы не наступать на старые грабли, не участвовать в воспитании нового домашнего питомца, но Сашу как назло куда-то срочно вызвали, и он попросил меня помыть Перуна. Кстати, странное имя, но он сказал, что назвал его так в честь славянского божества. Мне не хотелось рассказывать Саше о давней клятве, и я, скрипя зубами, помыла Перуна, устроила ему домик, накормила и, даже, отвела его поздно вечером на прогулку, слушая песню: "Wer bin ich". Она как нельзя соответствовала моему настроению.
Мне оставалось лишь заставить себя не питать теплых чувств к малышу, но этот засранец постоянно подбегал ко мне и, радостно скуля, терся о ногу. Я и сейчас оттолкнула его, впрочем не очень сильно, и прошла в свою комнату, закрыв дверь. Я усмехнулась, увидев на тумбочке толстый томик "Евгения Онегина". Нет, он точно не исправим.
Вдруг из прихожей донеслись голоса, мне стало интересно, и я решила пойти проверить. На мне были джинсы, черная футболка и джинсовый пиджак, у которого я подвернула рукава до локтей. Русые волосы собраны в привычный хвост на затылке. Я поправила кулон, подаренный Сашей, который я всегда ношу, лишь снимая в душе, и, вздохнув, вышла.
Возле двери какая-то брюнетка снимала сапоги, отдав замшевую куртку рядом стоящему Саше. Она смеялась на каждое его слово и улыбалась даже когда он молчал. Честно сказать, я никогда не видела такой красивой девушки, она была красивее даже Апрелины, которую я всю жизнь считала иконой красоты. У незнакомки были изумительные скулы, в которых появлялись ямочки при улыбке. Четкие линии подбородка и тонкого носа, гладкий лоб, ровный тон молочной кожи, бровки дугой. Чувственные губы, постоянно пребывавшие в движении. Сияющие черные кудри густой массой спускались до талии. На девушке было черное платьице и золотое, едва заметное колье.
Саша предложил ей мягкие домашние тапочки и тут заметил меня, обернувшись.
- О, Рос, - сказал он без тени улыбки, - Я думал ты еще на тренировке. Но это хорошо, что ты уже здесь. Познакомься, это моя хорошая подруга, с которой мы знакомы всю жизнь. Марина. Марина, это Рос, моя кузина.
Я удивленно вскинула брови, но промолчала. Кузина? Видно, не такая уж она хорошая подруга, раз он не доверяет ей, подумала я. Марина распрямилась и, подняв голову, посмотрела прямо на меня. Я без малейшего смущения ответила на взгляд.
- Рос? - спросила она, - Никогда не слышала такого имени, - На вид ей было лет двадцать, может чуть побольше.
- Производное от Ростиславы, - сказала я и, усмехнувшись, покосилась на Сашу.
Тот пропустил мой комментарий мимо ушей.
- Марина, ты наверное голодна? - обернулся он к ней с самым теплым выражением лица, которое я только видела.
- Спрашиваешь еще, - та со смешком толкнула его в бок, - Спешила ведь, боялась под дождь попасть... И не напрасно.
И вправду: с улицы доносились характерные звуки ливня. Ноябрь Калуги не сравнится с суровой, хоть и прекрасной, осенью Урала.
- Рос, иди, пожалуйста, поставь чайник, - попросил Саша. Я в недоумении уставилась на него: что Саша от меня скрывает? Но его глаза ясно говорили: "Живо", и я, робея, убежала.
Через несколько минут те проследовали за мной в столовую. Марина не прекращала смеяться. Такое ощущение словно они не виделись уже очень давно.
- И на Жемчужном тоже?
- А что меня остановило бы? - усмехнулась Марина и села на стул. Похоже, она чувствовала себя, как дома, в отличие от меня. - Подумаешь, гейзер. На Курильских островах есть и получше.
Я встала рядом, взяв чайник.
- Марина - человек, который не может без приключений, - пояснил Саша, обращаясь уже ко мне, - В свои двадцать она объездила всю Россию. Автостопом побывала и в Анадыре, и в Сочи, и в Пскове. Лазила на горы Хибин, на алтайские, на потухшие вулканы Сахалина и, даже, покорила вершины Эльбруса и Казбека.
Я кивнула. Вот бы мне такую свободу и волю разгулья. Но по крайней мере я разом угадала две вещи: ее возраст и то, что они давно не виделись, раз она постоянно в пути.
- Марина плавала на байдарках по озерам Карелии и полноводным рекам Сибири. Даже Обь, русскую Амазонку, исследовала вдоль и поперек. Я уж молчу об археологических раскопках.
- Ну, ну, - фыркнула Марина, - не захваливай меня. Еще сглазишь случайно.
- Ой, да тогда ты сломала ногу по неопытности. Кто идет на Полярный Урал в четырнадцать лет?! - они оба засмеялись.
Я достала тирамису и разрезала его по кусочкам.
- Расскажи что-нибудь Рос, - попросил Саша, - Ей будет интересно.
- Не думаю, - я же в ответ едва заставила себя смолчать.
- Она хотела бы путешествовать по России, - Марина скептически на него посмотрела и так смотрела несколько минут, пока не сдалась.
- Ладно, - она надкусила пирожное, а я еле сдерживала ехидные замечания. Ишь, королева нашлась, - Например, мне очень понравилось на Байкале, Жемчужине России, как многие говорят, и среди южных лиан Крайнего Востока. Я даже сфотографировалась с русским тигром! - ее глаза счастливо сверкали. - Еще была на водопаде Радужный, это у Жукова, в Калужской области.
Я, не сдержавшись, вскинула голову. Сердце невольно затрепетало при воспоминании о родном крае.
- В Калужской области? - прошептала я.
Марина медленно кивнула. Я опустила глаза, желая скрыть блеск меланхолии. Я помню тот водопад. Как-то раз, летом мы с ребятами решили съездить туда с ночевкой. Римма и Кира тогда еще не встречались с Игорем и Егором, а Апрелина была тайно влюблена в Тему. Лишь я об этом знала. Мы купили в магазине сухую лапшу, свежие огурцы и помидоры, минералку, яблоки и печенье. Взяли несколько палаток, старых кастрюль, зажигалку и фонари. Доехали на автобусе до Обнинска и пешком шли на юг десять километров.
В лесу был так хорошо: тенек и повсюду аромат шишек и пение птиц. Пару раз я нашла ягодки земляники, и мы даже с ребятами заметили вдалеке белку. Водопад был красивый, но склон к нему крутой, опасный и покрытый скользкими острыми камнями. Один раз я оступилась и думала, что как минимум сломаю руку, но меня подхватила сильная заботливая рука Славы. Он чмокнул меня в лоб и пропустил вперед себя.
В тот день было сделано много классных фотографий. А вечером мы расставили палатки и поджарили на кострах сухари и тушенку. Мы сидели на найденных бревнах, Вика играла на гитаре, а Апрелина пела неземным голоском. Он до сих пор отдается у меня в ушах:
- Пусть луна взойдёт оплывшей свечей. Ставни скрипнут на ветру , на ветру, ах как я тебя люблю горячо, годы это не сотрут, не сотрут. Мы оставшихся друзей соберём. Мы набьём картошкой старый рюкзак. Люди спросят, что за шум, что за гам. А мы ответим просто так , просто так.
В ту ночь у нас со Славой случился первый раз, а утром мы познакомились с местным жителем, и он показал нам еще несколько невероятных мест.
- Да. А что? - я очнулась от голоса Марины и вздрогнула. Меня словно окатили ведром ледяной воды.
- Ничего, просто показалось знакомым... но я ошиблась, - я улыбнулась и постаралась быть безмятежной. Я взяла десертную ложечку и почувствовала на себе хитрый взгляд Саши. Вот ведь гад.
- А-а, - озадаченно протянула Марина и снова принялась рассказывать о своих приключениях. Видя, что я слушаю ее в пол уха, она вдруг сказала, - Слушай, так ведь нельзя. Просто невозможно!
- Как так? - я вскинула бровь. Она что, умеет определять настроение?
- Быть закрытой ото всех! - казалось девушка готова захлебнуться от возмущения, - Ты же постоянно молчишь, не говоришь свое мнение и друзей у тебя нет!
Последнее меня невольно кольнуло, и я едва сдержала слезы. Действительно, я сама виновата, что растеряла всех друзей. Но другие мне не нужны: я теми дорожила.
- С чего ты взяла, что я всегда молчу? - я решила сделать вид, что услышала только первое.
Марина скрестила руки на груди и повернулась к Саше с немым вопросом. Тот мрачно кивнул, и она победно хмыкнула:
- Я же сказала!
- И что? - если быть честной, меня обидело предательство Саши. О великий космос, зачем она лезет в такую глубь? Ей-то, час как знакомой, какое дело до моей жизни?
- Как что? - опешила та, - Ты же губишь свою жизнь!
Я ее уже загубила, грустно усмехнулась я про себя.
- Неправда, - лишь прошептала я, понимая что это отчасти правда. И от того еще больнее.
- Я могу помочь тебе.
- Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, - Саша неодобрительно покосился на меня.
- Это сейчас, а потом тебе не поможет даже психолог! Одумайся, я ухожу. Если все-таки передумаешь, вот мой номер, - она небрежно кинула на стол записку и встала.
Я тоже встала, скрестив руки в знак немого возмущения. Саша встал вслед за нами. Ей-то легко говорить: никаких социальных проблем, никакого подросткового периода, никаких воспоминаний, которые она не может отпустить. Просто оптимист по жизни.
Она грозилась еще что-то сказать, но вдруг ее губы мелко задрожали, а глаза, широко распахнувшись, нервно, даже истерически, дрогнули.
- Ты ведь не Ростислава, или как там ты себя называешь, - слабым голосом выдохнула она и медленно перевела взгляд на Сашу, - Ты ведь одна из них, ты из Калуги. Ты - Россия Добрева.
Я в панике икнула.