21. Неделя земного ада
«Мысль о самоубийстве - могучее утешение, с ней проживаешь много трудных ночей».
Фридрих Ницше
Наверное, его мама была права, и Бог все-таки есть. Слава просто не мог поверить в свое счастье, хотя оно такое осязаемое, красивое, ароматное и лежит рядом с ним, уткнувшись носом в его плечо. Их ноги переплетены, пальцы сплетены в крепкий замок. Невозможно поверить, что еще несколько часов назад она была не его. Россия Добрева, он всегда нараспев произносил ее имя, удивляясь его музыкальности. Вообще-то парня звали Стасом, но когда Рос первая три года назад сократила его имя на новый лад, друзья, некоторые учителя и даже отец стали его называть Славой. Лишь для любящей мамы, всю жизнь отдававшей ему душу, сын остался Стасиком. А ведь Слава сильно изменился в тот момент, словно в нем сломали что-то, мешавшее жить. Он перестал быть избалованным, надменным и высокомерным гордецом, стал внимательнее относиться к друзьям, меньше насмехаться над окружающими бедняками. И полюбил Рос, которая оказывается, училась с ним в одном классе. Простую, небогатую, заурядную во внешности. Когда его спрашивали, за что он ее полюбил, парень пожимал плечами и отвечал как настоящий поэт:
- А разве любят за что-то? - Россия многое изменила в его жизни, и он ей за это безмерно благодарен. Такая живая, искренняя, понимающая, внимательная, честная, непредсказуемая, экстравагантная, интересная, начитанная, она не могла бесследно пройти в его жизни. И не прошла.
Но Рос не до конца искоренила в нем пороки: тщеславие, честолюбие, вероломность, властность, капризность и алчность, - которые все это время росли, отравляя его душу, и все хорошее от этого стремительно гнило внутри него. Всплеск произошел два года назад, он начал ревновать, забыв, что она любит его больше жизни. Девушка, вспыльчивая и легко ранимая, не стала спорить с ним и что-либо доказывать, а развернулась и ушла с гордо поднятой головой. Оставив его самого бороться со своими амбициями, и так маленькие недочеты переросли в огромные проблемы. Сперва Слава пустился во всю, внимание девушек безгранично льстило ему, алкоголь опьянял. Парень пришел в себя лишь тогда, когда один его «друг» предложил ему наркотики и важное дело. Этим делом оказалось убийство, отрезвившее его лучше пощечины и ледяной воды вместе взятых. Вернувшись в школу, он увидел, что все друзья отвернулись от Росси из-за него, и стал испытывать угрызение совести, чувство вины сопровождало его всюду и омрачало все хорошие происшествия. Слава хотел вернуться к ней, но увидел крепкую, сильную девушку, эластичную к ударам судьбы; казалось, она даже похорошела от пережитых невзгод. Была мила со всеми, в том числе и с ним, не повышала голос, не устраивала сцен, как прочие. Она продолжала жить без него, дышать, радоваться всему, принимать правду, и он не решился нарушить ее покой второй раз.
Вместо этого парень молча страдал, сгорая от своего эгоизма. Он безумно желал видеть рядом с собой Рос, говорить с ней, и нашел утешения в ее лучшей подруге. Слава быстро понял свою ошибку и решил навсегда умолчать, пусть для этого придется убить Апрелину, он твердо решил вновь попытать судьбу, купить букет ее любимых пионов, вновь постучаться в ее дверь и увидеть милое сердцу лицо. Но Росси бесследно пропала, ее мама была в отчаяньи и беспрерывно рыдала, виня в этом себя. После продолжительных поисков все сдались, решив, что проще будет признать ее мертвой, ведь подростки постоянно совершают суициды. Знакомые в один голос твердили, что она такого не сделала бы, что она очень любила жизнь, планету, воздух, солнце, но те смеялись над ними, им было все равно. Слава уже давно понял: в этом мире каждый сам за себя. Прошло три месяца, и когда его лиц похудело и посерело, как у покойника, когда он в голос проклинал Бога, отнявшего и разрушевшего то единственное дорогое, что у него было, Рос объявилась. Это был один из теплых погожих деньков ранней осени, испорченный его настроением, они возвращались из школы, купив по чашке кофе в киоске. Он не мог смотреть на друзей, не сжимая кулаки: все они были счастливы, любили друга друга. А парень словно оказался проклятым, его никто не любил, и он был один. Когда Слава увидел лицо с ореховыми глазами, привычный хвост пепельно-русых волос на затылке, излюбленную голубую водолазку, натянутую по самый подбородок, тонкие брови дугой, то его сердце сжалось и забилось в разы быстрее. Ему хотелось кричать: она жива! Жива, а они все врали, не верили ему, насмехались, утешали, но он-то знал, он чувствовал!
Интуицией он ощущал, что она не останется, что снова исчезнет, быть может, навсегда, но все равно побежал за автобусом, кричал, просил, умолял остаться. А она провожала его печальным взглядом и, казалось, все понимала. Конечно, понимала, Рос всегда все понимала, знала, у нее искали совета, утешения, разрешения важного вопроса. У нее все списывали на контрольных и самостоятельных работах, ее боялись и любили, завидовали и ненавидели. Она - идеальная кандидатура на роль одной из семи. Быть может, это все отговорки, и она уже была такой особенной; разумеется, была, ведь она носила имя своей Родины, только она могла что-то сделать для своей страны, а не обещать как все. Она борец по своей натуре, не нытик, не слабачка, когда она умрет, весь мир будет рыдать, придя проститься с ней. Ей установят мемориальную доску, о ней будут писать мемуары, ее памятник будет самым величавым за всю историю, он затмит собой и египетские пирамиды, и индийский Тадж-Махал. О Боже, как же она была прекрасна! Его всегда изумлял чистый, ясный взор смелых темных глаз, как важно пожимает она руку своей маленькой ладошкой, будто в ней заключалась вся сила мира. Она нравилась всем, даже его маме, с престрастием оценивающей всех потенциальных невесток, возможно, так было потому что она - самый бескорыстный и добрый человек на свете. Наверное, сама она этого не понимает, но так даже лучше: ее никогда не одолеет гордыня.
А в его горьких воспоминаниях она уехала, и опять начались его серые, бессмысленные будни. Он горевал, но в одиночку, никому не показывая своей слабости, и вот - новогодний бал в Иркутске. Таинственный Бвйкал, полный древних загадок и секретов, их с Росси танец, затмивший всех, ее белозубая голливудская улыбка, ослепляющий свет прожекторов, хлопья снега, пучок шелковистых волос, белое, как свадебное, платье, ее нежное запястье, тонкий стан... Нет-нет, все это слишком не явно, это сон, ложь, обман, клевета. Парень терялся в своих думах и мучительно к ним возвращался. И все-таки он вознагражден: вот его счатье лежит рядом с ним, дышит одним с ним воздухом. Она любит его, она сама ему призналась, и он ей нужен. Спустя столько лет, он и не знал, что существует настолько сильная лбьовь, что он - ее частица. Что он сам может так сильно и безумно любить. На ум ему пришла одна причта, давным-давно где-то прочитанная или услышанная. Однажды три брата нашли Счастье в яме. Старший попросил денег и ушел счастливый, средний попросил красивую девушку и убежал вместе с ней вне себя от счастья. Младший наклонился и спросил, что нужно ему самому, Счастью. Вытащи меня, ответило то, и брат подал ему руку. Затем он пошел прочь, ничего не сказав, и Счастье пошло за ним следом. Так может и он, Слава, освободил счастье от пут, и потому сейчас, как окрыленный?
Вдруг ее ресницы затрепетали, и открылись желто-зеленые, «волчьи» глаза, большие и выразительные. Поняв, где она, девушка улыбнулась, безмятежно и сладко, и Слава захмелел от удовольствия. Чмокнув его в лоб, она потянулась и встала, нависнув над ним, ее локоны, отливаяя серебром, щекотали его обнаженный торс.
- Мм, трусики в сердечко, - усмехнулась она, промурлыкав слова. - Я в душ, любимый.
Казалось, всего одно слово, а он уже был готов умереть от счастья, от его запредельной шкалы в его организме! Девушка легко соскользнула с кровати и, тряхнув волосами, испарилась в душевой. Лунный свет заливал его комнату, Слава глубоко вздохнул и положил голову на скрещенные сзади руки. Внезапно раздался стук в дверь, нарушивший все его грезы. Это показалось ему плохим знаком, но парень сел и крикнул, что открыто. Протер сонные глаза, зевнул, с трудом отыскал рубашку и носки. В комнату зашел, почти вбежал, Тема, красный от уличного мороза и запыхавшийся. У Славы екнуло сердце в нехорошем предчувствии, и он сразу пожалел, что не удосужился выучить ни одной молитвы. Чур тебя, демон, знал он только.
- Римма в больнице. Ей стало хуже.
***
Она сгорела буквально за неделю. Как мак, она цвела недолго, но ярко и запоминающе. Я никогда, клянусь, не забуду тот ужас, который увидела в ее палате. Там смерть переплелась со всем живым, беспощадно сводя с ума. Я до сих пор не верю, что в земле лежит человек, только что говорящий со мной и так весело заливающийся смехом. Крик боли разрывают мою душу, я не верю, что это и есть действительность. Даже Слава, только начинавший вновь радоваться жизни, угасает на глазах. Все мы, уже чужие друг другу, потеряли важного человека, дорогого нам: нашу подругу, Римму Орловскую.
Я освежилась в душе, пришла себя от шквала мыслей и, одев Славину футболку, вышла. Он сидел на краю кровати, уронив руки, его взгляд застыл на своих ногах. Тема стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ноги, по сдвинутым бровям к переносице я поняла, что его что-то гложет. Случилось нечто, но счастливая я, не желала этого воспринимать.
- Рос, - хрипло сказал Слава, подняв на меня красные воспаленные глаза. - Едь, ты нужна им.
- Кому нужна? О чем ты, любимый? - я обняла его, но он, к удивлению, не ответил на мои ласки. Казалось, в мои объятья попала безжизненная мраморная статуя.
- Там... В больнице. Римма умирает, - эти два слова огрели меня по голове так, как не смог бы самый большой булыжник. Стало трудно дышать, и я отшатнулась, как от гадюки.
- Врешь! Как?.. Как здоровая девушка могла...
- Росси, - Тема опустил глаза. - Вот уже как пять месяцев она больна раком. Опухоль сжирает ее мозг. Римма отказалась от химиотерапии, она не хотела сжигать себя. Хотела прожить последние месяцы как нормальный, обычный человек, лишь таблетки принимала и уколы делала.
Из моих губ вырвался горестный стон, и я упала коленями на пол. Я не хотела никого видеть, проклинала весь мир. Это был тяжелейший удар судьбы. Но уже через час я примчалась в больницу, стоящую через мост, за Яченским водохранилищем. Парни едва поспевали за мной, вне себя я толкнула в грудь оторопевшего Егора и закричала на весь этаж:
- Какого черта вы молчали? Какого черта, я спрашиваю, вы молчали?! - Кира в расстерянности посмотрела на меня опухшими от слез глазами, Вика, даже не увидев, продолжала рыдать. И по их виноватому виду я поняла, что они забыли обо мне, о том, что я тоже беспокоюсь. О том, что я - их частичка, их главарь, член Ордена Дружбы. Злоба накатила на меня волной, и второй раз за день я задохнулась, захлебываясь отчаяньем. Страх одиночества, назойливо стучало у меня в мозгу, как пульс, страх одиночества.
В сердцах я отвесила Егору пощечину, и все пациенты обернулись на меня. На его щеке тут же заалел след, и появился четкий отпечаток моей ладони. В эту минуту я не могла ни о чем думать, во мне бурлил гнев, на глазах появились слезы обиды. Все же поняв, что он виноват не больше Славы и других, я почувствовала укол совести и, невнятно пробормотав извинения, влетела в палату. Там пахло антибиотиками и еще какими-то лекарствами, монотонно пикал аппарат, следящий за сердцебиением больного. Римма лежала на кровати, подключенная к чему-то, ее обычно смуглое лицо совсем побледнело, будто в нем не было ни кровинки. Рядом, в плетенном кресле, сидела Апрелина, уже переодетая в джинсы и хлопчатобумажную рубашку. Вокруг ее глаз залегли темные тени, глаза лихорадочно блестели. Я заметила, ее пальцы мелко дрожали, но она прятала их в карманы.
- Как она? - прошептала я, нерешительно замерев в дверях. Бывшая подруга недоверчиво повернула ко мне голову, ее губы шевельнулись.
- Ей недолго осталось, - и мы обе бросились в объятия друг друга, вновь заливаясь слезами.
Всю ночь мы дежурили возле нее, то вспоминая былые времена, то проваливаясь в спасительный сон. Это была адская ночь, испытание на стойкость для каждого из нас. Иногда кто-нибудь из парней или девчонок приносили нам горячий кофе со сливками и сдобные булочки, к которым притронуться мы не находили силы. Другие тоже тяжело переживали эти часы, это непостижимо: терять друга и видеть, как он отходит в мир иной. Когда на горизонте появился розовый шар, я не поверила, что наступило утро. Все произошедшее ночью казалось жутким сном. Римма по-прежнему не открывала глаза, за следующий день я только раз вышла на улицу, и то, чтобы позвонить маме и с комом в горле все объяснить. Да, мам, не жди меня; нет, мам, не знаю, как долго; конечно, мам, очень страшно. Сердце признавало, что всей своей полнотой было привязано к Римме, смуглой кроткой девочке, что любило ее.
На следующее утро, которое встретило меня болью во всем теле от сна на кушетке, я попросила Тему сбегать в палатку и купить мне сигареты. Он не удивился, в те дни мы уже ничему ни удивлялись, ни пугались, ни поражались. Опустошенные, мы лишились чувств и эмоций, став похожими на застывшие на века изваяния. Выкурив три сигареты подряд, я ощутила себя намного лучше и заставила съесть скудный завтрак из салата и зеленого чая в кафе, этажом ниже. Через час, а может и два, Апрелина вытащила меня на улицу. До этого момента у меня было чувство нереальности, словно все это происходит во сне, будто нет этого ничего на самом деле; морозный воздух же отрезвлял, и вновь хотелось плакать от безысходности. Мы шли вдоль нашей реки, Оки, ели попкорн, и вдруг я сказала:
- Знаешь, как я хочу прожить свою жизнь? Не так, чтобы меня надолго запомнили, чтобы чтили и уважали, чтобы слава намного дольше пережила меня. Нет! Нет, я... Я хочу, умирая, понять, что жизнь была прожита непросто так. Что в ней был какой-то смысл. Делать то, что мне нравится, что по-настоящему важно для меня. Каждый день узнавать что-то новое, знакомится с кем-то, идти куда-то и... И, - мой голос сорвался, и я обессилено выронила упаковку.
Апрелина постояла минуту, смотря на кромку льда, скрывающую течение плодородной реки, и подняла пачку. Весь ее вид выражал раздумье, стоит ли мне доверяться и говорить, но похоже, противовес был на моей стороне.
- А я хочу прожить жизнь бок о бок рядом с дорогими мне людьми. Найти людей, для которых я буду действительно важна, с которыми будут совпадать мои интересы и принципы. Мои частички, идеально дополняющие меня.
Еще что-то внутри велело мне молчать, но я была так взбудоражена событиями, что все-таки поспешно заговорила, словно боясь передумать и смолкнуть:
- Но ты уже нашла этих людей, это я, Слава, Вика, Римма, ребята. Как же ты этого не понимаешь, Апрелина? Наши интересы едентичны, мы осколки одного и того же разбитого сосуда. Просто были далеко, но нас тянет как магнитом, не смотря ни на что. Разве это не есть дружба?
Ее карие глаза расширились и наполнились слезами, казалось, она уже хотела обнять меня, но что-то вспомнив, приложила руку к животу.
- Прости, - сухо и отрывисто сказала она и исчезла среди деревьев. Вечер я провела рядом с Риммой, с книгой в руках, но ни одна прочитанная строчка не запоминалась мною. Звонила Нелли, предложила погулять, потерянным голосом я ответила, что не смогу. Когда?.. Скорее всего, уже никогда.
Этой ночью мне впервые приснились они - три священные вещи: Грааль, Копье Судьбы и Меч Победы. Предметы испускали яркий серебристый свет и, казалось, манили меня к себе. Откуда раздавался шепот, шелестящий мое имя, коленки дрожали, но я шла вперед, к ним. Я была уверена, это единственное спасение для нас: сила, здоровье, красота, разум, скорость, процветание, увеличение нации, работоспособность. Грааль был чашей из чистейшего золота, отражающего все вокруг, кубок был покрыт черными турмалинами, настолько темными, что создавался резкий контраст. Рукоять копья была обтесана из ароматной сосны и помазана для надежности лесной смолой, наконечник, острый и смертоносный, был из серебра, холодного и кровожадного. Сколько раз этот чистый светлый металл становился багровым от крови убитого? Меч был из червонного золота, с крестовой рукоятью, переливающийся драгоценными камнями.
- Выбери одно... - донеслось до меня. - Только одно... И ты получишь желаемое... Желаемое, - жутким эхом отдавались слова.
Грааль, чаша вечной жизни и искупления грехов, дает пищу, вино и бессмертие; Копье Судьбы дарует богатство и власть, символизирует славу и вечность воинской памяти. Меч же Победы одаряет, конечно, победой, безоговорочной и единственной. Говорят, оружие помогает лишь один раз одержать верх и навсегда погасает, становясь обычной средневековой реликвией. Не медля ни минуты, я кинулась к мечу, но все вдруг закрутилось передо мной и пропало. Лишь вслед неслось:
- Правильный выбор... Правильный выбор...
Спросонья я подскочила, как ужаленная, но увидела лишь вспотевшее, безмятежное во сне лицо подруги. Вот кому точно не помешает Грааль. Я нашарила в темноте планшет и стала искать на просторах интернета хоть какую-нибудь информацию об этом трио. Чего я только не нашла.
«В романе Вольфрама Фон Эшенбаха «Парцифаль» Грааль - это камень:
Святого Мунсальвеша стены
Катары и ночью и днем стерегут.
Святой Грааль хранится в нем,
Грааль - это камень особой породы.
На наш язык пока что нет перевода,
Он излучает волшебный свет!
Но как попасть в Граалево братство?
Надпись на камне сумей прочитать!
Она появляется время от времени,
С указанием имени, рода, племени,
А также пола того лица,
Что призван Граалю служить до конца.
Чудесная надпись ничем не стирается,
А по прочтении, за словом слово,
Гаснет, чтобы появиться снова
Дальнейший список в урочный час,
И так же, прочтённый, погас.
В другом месте Эшенбах упоминает один из катарских обрядов:
В тот же день к Граалю приходит известие, в котором заложена огромнейшая сила. Сегодняя Святая Пятница, и все ждут, когда с небес спустится голубка. Она приносит маленькую облатку и оставляет её на камне. Затем, сверкая белизной, голубка вновь взмывает в небеса. Всегда в Святую Пятницу она приносит к Граалю то, от чего Грааль обретает нежное благоухание...
Томас Мэлори, писавший о рыцарях Круглого стола, тоже упоминает чашу Грааль:
Но вот очутилась в зале Священная чаша Грааль под белым парчовым покровом, однако никому не дано было видеть её и ту, что её внесла. Только наполнилась зала сладостными ароматами, и перед каждым рыцарем оказались яства и напитки, какие были ему более всего по вкусу».
Вздохнув и разобравшись с отрывками из произведений, я узнала, что предположительное место хранения Грааля - современная южная Англия. Когда небо на горизонте окрасилось из дымно-черного в светло-серое, я стала читать про Копье Судьбы. Это оказалось не менее увлекательно; чтобы не отклоняться от темы, я напишу сюда лишь часть. «Иначе артефакт называют копьем Лонгина. Легенды также рассказывают о судьбе копья после Распятия Христова, называя в его числе следующих владельцев:
• Им владел Константин Великий в битве у моста Милвиус;
• Им владел король готов Теодорих I, который благодаря ему победил орды Аттилы в 451 году при Труа;
• Им владел Аларих;
• Император Юстиниан;
• Карл Мартелл сражался им при Пуатье в 732 г.;
• Им владел Карл Великий. Его вера в силу талисмана была такой сильной, что он постоянно держал его рядом с собой.
Затем оно стало упоминаться в руках императоров Священной Римской империи, что заставляет предполагать, что с какого-то момента речь идет о реальном предмете, экспонирующемся в наши дни в Вене, или же о нескольких копьях, выдаваемых за одно:
• В рассказе о победе Генриха Птицелова в Унструтском сражении упоминается могущественное копьё-талисман в его руках;
первый известный владелец собственно венской реликвии - Оттон Первый, в хронике о короновании которого оно упоминается. Затем оно упоминается в описании его сражения у города Леха;
• Фридрих Барбаросса. Существует предание, что незадолго до его смерти в реке копьё выпало из его слабеющей руки;
• В конце тринадцатого века им владел Рудольф Габсбургский». Единственное, тяжело и скучно было разбираться с датами и родословными королей.
Оставалось последнее, и этого я больше всего хотела. Меч Победы. Все же какую тайну хранит это оружие в себе? Дрожащими пальцами я начала строчить, невольно отметив, что уже восход. Это было одно из волшебных времени суток, когда ночь, темная и страшная, полная призраков и ужасов, переходила в светлый день, обнадеживающий и заряжающий энергией. Никаких древних легенд, как в первых двух случаях, я не нашла, зато в нынешнее время этих реликвий много. Достаточно много, чтобы не знать какую выбрать. «"Мечи Победы" представляют собой образец авторского, художественно украшенного, длинноклинкового оружия, каждый меч покрыт золотом высшей пробы. Особую парадность изделиям придает инкрустация драгоценными уральскими камнями: гранатом, символизирующим пролитую кровь, и голубым топазом - символом мира. Длина клинков составляет почти полтора метра, а вес - более пяти килограммов. Клинок каждого "Меча Победы" выполнен из высоколегированной златоустовской стали, отличающейся особой твердостью и упругостью. Его украшает растительный орнамент и дарственная надпись для каждого города, а на другой стороне изделия высечены знаменитые слова Александра Невского: "Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет"». Девять клинков были подарены девяти городам-героям: Москве, Санкт-Петербургу, Волгограду, Смоленску, Керчи, Туле, Севастополю, Мурманску и Новороссийску. Найдя карту, я отметила эти точки, чтобы было лучше видно. Я чувствовала, что в этом что-то есть; Грааль и Копье Судьбы меня не прельщали, да и неправдоподобны они были. В одной летописи он камень, в другой - чаша. И факт, что испивший из кубка, получает прощение всех грехов, противоречит Библии, там, где сказано про раскаяние и искупление. Это только в лишний раз доказывает, что Бога выдумали, по крайней мере, такова моя точка зрения.
Я сидела возле окна и безотчетно глядела на то, как ярко-золотистый шар солнца, становясь все ослепительный, поднимался ввысь, будто его и вправду катила колесница Гелиоса, древнегреческого титана. Мои мысли крутились лишь вокруг Меча Победы, казалось, даже было слышно, как шестеренки скрипят в моей голове. Я не могла забыть об артефакте и с жадностью и небывалой алчностью мечтала завладеть им. Конечно, я понимала, что не достойна древнего оружия, что поиски его опасны, а также то, что клинка может и вовсе не быть. Ведь одна мелкая неточность в легенде переворачивает все и всех с ног на ногу. Но голос здравого рассудка заглушала во мне мысль, что все мои несчастья прекратятся, я смогу победить своих недругов, спасти близких от всегда нависшей угрозы и спокойно зажить. Разумеется, в это нелегко верилось, ведь только в сказках бывает хороший конец, но людям надо во что-то - хоть в самое бредовое, - но верить, нам нужна надежда, пускай даже самая призрачная, угасающая. Я вспоминала все ужасы случившиеся со мной за эти семнадцать лет: голод, страх, побои, моральное унижение, плевки, угнетающее одиночество, - и ясно понимала, что честно заслуживаю награды. В своих мечтах и грезах я представляла идеальную жизнь: Слава, мой муж, возвращается с работы, и я его кормлю самым вкусным на планете ужином, на выходных мы вместе посещаем исследовательские центры, где я лечу тяжело больных детей, страдающих пороками сердца, поражениями головного мозгами, слепых и глухих, парализованных. У нас два ребенка, девочка и мальчик, мы любим и заботимся о них, вечера проводим в теплой дружеской компании Киры, Темы, Егора, Вики и... Апрелины. А почему бы и нет? Ведь она обязательный элемент моего счастья, ежедневной радости. Римма поправится, и ее жизнь возобновится, она поступит на кондитера в Москву или Петербург, а может, и во Владивосток, говорят, там хорошие и талантливые мастера. Нет, только не туда, прикусила я губу, только подальше от Владивостока. Там, где ужасные воспоминания будут преследовать всюду, на каждом углу. Мама получит от меня много денег и перестанет быть невыносимой циничкой, Аська закончит школу и получит самое красивое платье из моего арт-ателье. Сестра мечтает сделать карьеру модели, вот пусть и начинает сейчас с малого, а я помогу, чем смогу. Марина переедет ко мне, в Калугу, и найдет где-нибудь здесь себе жениха, думаю, квартира на богатой набережной ей подойдет. С Лелей, Димой и Севой я буду часто переписываться, Мирослав начнет встречаться со своей Полей, Олег, вернее, папа либо возобновит отношения с мамой, либо попытает еще с кем-нибудь счастья. В конце концов, он достоин любви.
Но перед глазами упорно вставало саркастическое лицо, желающее скрыть свое разочарование. Глубоко посаженные, зоркие зеленые глаза, тонкий нос, тщательно сжатые губы, горделиво выпирающий подбородок, густые медные волосы, легкая щетина на его щеках. Не смей в меня влюбляться, ехидно смеялся голос внутри меня, и я пронзительным криком проклинала его. Куда же деть Сашу в моей идеальной жизни? Почему все в жизни так сложно, о великий космос? Со стоном я зарылась лицом в волосы и замерла, воодушевленная одной идеей. Полная энтузиазма, я подскочила и вскинула руки, готовые к работе. Лист бумаги и ручка тут же нашлись, я села за стол. В моей голове стремительно зрел один гениальный план, но пока я никому не могу о нем рассказать. Это секрет. Но я решила, во чтобы то не стало, найти Меч Победы, пускай даже ценой своей жизни. Тогда я подарю мир и спокойствие дорогим людям, хотя мне и претила мысль, что Слава будет с другой.