|7|

Я проснулась от противного писка, издавающийся определённым ритмом. Открыв глаза, мне открылся белый, я бы даже сказала, белоснежный потолок. Пахло лекарствами и чистым постельным бельём. Я в больнице.
Приложив немного усилий мне удалось принять сидячее положение, но тут же женские руки вернули меня обратно лежать. Это была Даша. Сначала я её даже и не заметила.
–Лежи, тебе нельзя вставать, – сказала она дрожащим голосом. Глаза её были красны то ли от слёз, то ли оттого что не спала.
–Что...что произошло?–спросила я.
–Вчера тебя сбила машина.
"Так это был не сон."
–А гитара, как же моя гитара?–вскочила я, снова приняв сидячее положение, но боль в боку не дала мне долго сидеть прямо. Схватившись за левую часть своего туловища я согнулась, стиснув зубы от боли. Даша снова начала меня укладывать со словами: тебе нужно лежать.
–Тебе о себе думать надо, а не о гитаре. У тебя ребро сломано, а ты о какой-то деревяшке.
–О "какой-то деревяшке"? "Какой-то деревяшке"? Да эта "деревяшка" очень многое значит для меня!
–Хорошо, хорошо, только успокойся,–девушка из последних сил сдерживала слёзы. Ещё немного и она готова была зарыдать.
–Прости...прости, что накричала,–я снова начала подниматься и тянуться, чтоб обнять девушку, но боль мне не дала.
–Да когда же ты будешь слушаться?
–Прости...
–Тебе недавно сделали операцию. Пожалуйста, не тревожь своё тело понапрасну.
–Хорошо.
Дальше последовала тишина. Даша сняла свои очки и положила их на тумбу, стоящую возле моей кровати. Она смахнула слёзы, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего немного успокоилась.
–Послушай, тебе не стоит так беспокои...
–Вот опять ты с этим начинаешь! "Не нужно беспокоиться", "не нужно общаться"!–было видно, что ещё немного и у неё начнётся истерика,–Почему? зачем ты так?
–Что именно?
–Зачем лишаешь меня права беспокоиться за тебя тогда, когда это нормально и нужно?
–Потому что мне так легче...
Дальше снова последовала тишина, которую вскоре нарушили тихие всхлипы девушки. Я подняла на неё свой взгляд, в этот момент я была похожа на котёнка или щенка, провинившимся перед хозяином. Молча взяв её руку, я подняла её к своим губам, поцеловав, еле касаясь её ими.
–Прости...я что-то... что-то не то. Всё не то...
Даша резко отодвинула стул, на котором сидела и встала на колени перед кроватью, сжав мою руку в своих руках. Это её движение меня удивило, что и читалось на моём лице. Заметив это, она мне улыбнулась, что после сделала и я ей в ответ.
–А как ты? У тебя всё нормально?–спросила я.
–Да, да, не беспокойся. Правда, всю ночь не спала. А ещё отец твой, кстати, приходил. Он был пьян, так что, его быстро выгнали.
–Какой позор,–максимально сжав голосовые связки, шепотом произнесла я, сжав правую ладонь в кулак, поднеся его ко лбу.
–Тут его можно понять.
–Нет. Ты не понимаешь. Моё состояние его не оправдывает. Он вечно пьян...
Наш диалог прервала мать Даши. Она зашла в палату и села рядом с девушкой (на это время уже вновь сидевшую на стуле по моей просьбе).
–Ну, как тут поживает наш раненый солдат?
–Отлично. Ко мне тут Даша пришла, так что всё хорошо.
–Пришла? Да она тут всю ночь у тебя бегала, места себе найти не могла.
–Ну мам, хватит,–смущённо сказала девушка. Краска залила её лицо. Это выглядело очень мило. Я смотрела на неё не отрывая взгляда и не замечая, как на моём лице появлялась лёгкая улыбка. Это заметила Даша, после чего она смутилась ещё больше.
–Вот опять она "мам, хватит". Всю жизнь у неё "мам, хватит",–шутливо ругалась женщина. Было видно, что так она хотела поднять настроение мне и дочери. Но я не особо была уныла.
После пяти минут её болтовни, женщина покинула палату, снова оставив нас с Дашей вдвоём.
И снова тишина. Я разглядывала девушку, а она меня, легко улыбаясь.
–Ты можешь сесть немного ближе?–я подвинулась и дала знать жестом, чтоб она села на край кровати.
–Нет, я не хочу теснить тебя.
–Пожалуйста, прошу Вас, душенька,–шутливо просила я.
–Эх, хорошо, миледи.
–А ты можешь немного нагнуться?
–А это ещё зачем?
–Ну надо так, надо. Ах, да, ещё прошу Вас закрыть глаза.
–Ладно, ладно,–она уже начала догадываться, что я хочу сделать и выполнила мои просьбы, подыгривая.
Когда она нагнулась, я пристала, оперевшись о руку и поцеловала её в нос.
–Горе ты моё. Но любимое горе,–с нежностью произнесла она, приоткрыв глаза.