• БЕЛЫЙ ОМУТ И КАРИЙ АД •

Наступает ночь. Смотри.

Свет заливает ее лицо.

Томно. Чуть криво.

Гребаный свет рябью разрисовал ее бледные линии, очертания скул и острый нос.

Его сердце жадно всасывало этот полумертвый образ, не в себя, как ненормальное. С чавканьем и хлюпаньем, постанывая то ли от удовольствия, то ли хрен знает от чего еще. А лихорадочный, воспаленный мозг буквально отторгал ее вопросы.

Не слушал. Он никогда ее не слушал. Не мог.

Черт возьми, он нахрен не мог ее слушать!

Сосуды забивались рябым шумом, сжирая каждый ее вдох и выдох.

Том глубоко втянул ноздрями аромат холода. Словно первый снег только что выпал здесь, в кабинете. И словил себя на мысли, что это, черт возьми, очень странно. На улице давно уже была весна. А он сидит здесь и дышит ледяным амбре, которым несет на всю комнату. От нее.

Она смотрела на него белым.

По крайней мере, так казалось. На самом деле ее глазища были светлого, почти полупрозрачного серого цвета. Но в комплекте с ее бледной кожей мертвеца и черных, как уголь волос, они казались белыми. В вечернем свете они походили на кубики грязного, мутного льда.

Да она сама сплошной лед, если быть честным.

И так ведь не бывает, разве нет?

Таких глаз он еще никогда не видел. Чтобы настолько... как в пропасть. Чтобы как будто удар под дых.

Один взгляд — поплыл. Пропал. Сдох.

Взмах ресниц, и желудок — месиво. Надрывно ныл, сводящий желчью.

И это до охренения ему не нравилось.

— Мистер Карвадос, вы ответите на вопрос? — ее голос буквально острыми когтями шкрябал ему по каждой косточке. Одурманивал. Заставлял оцепенеть. Как будто приказывал уставиться на это недоразумение. Похожее на лису. С раскосыми кошачьими глазами. Длинными черными ресницами.

Но она не была красивой.

Не была милой.

Нет.

Томас не видел в ней красоты. Той самой, которую приписывали журналы. Той, к которой он привык. Но было в ней что-то такое, что заставляло его уставиться и смотреть. Вот так, тупо. Почти заторможено. Она как будто хватала его легкие, сдавливая тяжелыми, бледнющими, костлявыми руками. У этого недоразумения напротив него была поистине свинцовая хватка.

— Соберись, — брат толкнул его локтем, возвращая обратно на херову землю и напоминая, что в этом пыльном кабинете он не один на один с... этой.  Как там ее?

Не важно.

— Нужен перерыв? — сухо уточнила она, строго стрельнув в него поверх очков. Томас только плечами жмет. Мол, плевать.