Глава 2

Всего девяносто одна, надо убрать шестерых, то есть еще троих. Как будешь действовать? По-прежнему думать и планировать, вот как. Потому что тебе надо всех перехитрить. И жертв, и следователей. Ищеек все прибывает. Новые точки зрения, новые подходы. Они ищут тебя. И найдут, если смогут.
Следователей провести трудно, а женщин — легко. План разрабатывался долго и тщательно и получился безупречным. Они открывают дверь, впускают тебя и подписывают себе приговор. Они так тупы, что заслуживают смерти. И это совсем не трудно.
Еще три. И можно поставить точку.

   — Как это вы не знаете, отчего они умерли? — спросил Ричер.
   — Нет ни ран, ни ушибов. В легких — ни воды, ни краски. Значит, их не утопили.
   — Следы от уколов, синяки?
   — Ничего. Но не забывайте, они лежали в краске. Она довольно едкая. Можно допустить, что краска разъела кое-какие следы на коже.
   — Внутренние повреждения имеются?
   — Никаких. Гематом нет, внутренние органы в целости. Следов яда не обнаружено. Следов полового акта тоже.
   — Очень не похоже на военного. Застрелить, зарезать, задушить — да. Тонкие способы не в их духе.
   — Мы не знаем, что именно он с ними делал.
   — Но в его действиях не видно ярости, верно? Если убийца карает, то где гнев? Все выглядит слишком хладнокровно.
   — Меня это тоже беспокоит. Но взгляните на группу жертв. Что еще может служить мотивом? И если мы сходимся на мотиве, то кто, кроме разъяренного вояки, может быть преступником?
   Оба замолчали. Километр проносился за километром. Ламар зевнула, и Ричер внимательно посмотрел на нее:
   — Вы в порядке?
   — Да так, немного устала. Теперь вы за меня беспокоитесь?
   — Нет, за себя. Вы можете заснуть, и мы слетим в кювет.
   Она опять зевнула.
   — Такого никогда не случалось.
   Ричер пристально посмотрел на нее:
   — Я посплю часок. Постарайтесь меня не угробить.

   Проснувшись, он увидел, что Ламар окаменела от переутомления и смотрит перед собой красными немигающими глазами.
   — Надо остановиться позавтракать.
   — Хорошо, давайте остановимся.
   Они проехали еще полтора километра и остановились в зоне отдыха. Зона была точь-в-точь такой, как сотни других, что повидал Ричер, — скромные строения 50-х годов, приспособленные под экспресс-кафе.
   Они вылезли из машины, и, перед тем как встать в очередь за сандвичами, Ричер потянулся на промозглом воздухе, чтобы размять задубевшее тело.
   Пока очередь ползла, он решил взять сандвич с крабовым мясом, а не с сыром, прикинув, что тот подороже, а платить будет Ламар. Еще он взял большую чашку черного кофе, пончик и, пока она возилась с сумкой, нашел столик.
   Ламар подсела к нему, и Ричер поднял чашку кофе в шутливом тосте:
   — За предстоящие нам с вами веселые деньки.
   — Будем работать столько, сколько потребуется.
   Он отхлебнул кофе и подумал о временном промежутке.
   — Что означает трехнедельный цикл?
   — Точно не знаем. Возможно, он две недели работает, одну отдыхает. За эту неделю он их выслеживает, все подготавливает, а потом убивает. Какие военные имеют такой график?
   — Из регулярных? — Ричер глотнул кофе. — Может, войска специального назначения.
   Он подождал, наблюдая, клюнула ли она.
   — В спецназе владеют тонкими способами убийства, верно?
   — Бесшумными, нестандартными, без оружия, думаю, да. Насчет тонких — не знаю.
   — Так что скажете?
   — Скажу, что не представляю, кто, почему и как это делает.
   — Мы от вас хотим большего, Ричер. И вы знаете, что мы сделаем, если не получим своего.
   — Если она пострадает, вы же знаете, что я с вами сделаю?
   Ламар улыбнулась:
   — Угрожаете мне, Ричер? Федеральному агенту? Теперь вы и впрямь шьете себе дело.
   Он осушил чашку и промолчал.
   — Делайте, что положено, и все будет в порядке.
   — Я буду посредником, но вы должны сказать, что именно от меня требуется.
   — Первым делом проверьте спецназ.
   Ричер сжал зубы, пряча улыбку.

   До «бьюика» они дошли молча.
   — Расскажите о своей сестре, — попросил Ричер в машине.
   — Она мне сводная сестра.
   — Не важно. Расскажите.
   — Богатая девушка, которой хотелось приключений.
   — И она пошла в армию?
   — Она поверила рекламе. Видели такую в журналах? Все выглядит маняще и круто. Она думала, что в армии только и делают, что спускаются на веревках со скал с ножами в зубах.
   — А оказалось иначе?
   — Ее определили в транспортный батальон водителем грузовика.
   — Если она богатая, то почему не уволилась?
   — Не из такого она теста. Она добивалась перевода. Пять раз ходила к одному подонку полковнику на собеседование. Он намекнул, что если она разденется, то это может помочь.
   — И?..
   — Она сгубила ему карьеру. После этого ее перевели, куда она хотела. В пехотную часть непосредственной поддержки. Но ведь знаете, как обычно рассуждают? Нет дыма без огня. Решили, что она с ним трахалась. Его уволили. В конце концов она не выдержала сплетен и тоже уволилась.
   — Вы с ней близки?
   — Не очень. Не так, как мне, возможно, хотелось бы.
   — Вы ее любите?
   Ламар скорчила гримасу.
   — Она на самом деле замечательный человек. Но я в свое время наломала дров. Я была молодой, папа умер, мы бедствовали. Богатый мужчина влюбился в маму и удочерил меня. Я решила, что любить сестру не обязана, ведь она мне всего лишь сводная. А когда умерла мама, я почувствовала себя одинокой и потерянной. Так что теперь для меня сводная сестра — просто одна из хороших знакомых, что-то вроде близкой приятельницы. Думаю, она чувствует ко мне то же самое. Но мы отлично ладим.