Кровавое милосердие

Дверь захлопнулась, отсекая его насмешливый голос, но внутри у Джейн всё продолжало вибрировать. Она понимала: это не конец. Это начало долгой, изматывающей игры, правил которой она еще не знала. Тишина в классе после его ухода стала не просто глубокой — она стала удушающей. Имя «Джейн Стоун», произнесенное его низким, вибрирующим голосом, теперь висело в воздухе как клеймо. Джек Блэквелл не просто зашел не в то крыло; он публично обозначил свою территорию.

Джейн чувствовала, как взгляды одноклассников, до этого момента просто любопытные, теперь превратились в колючие иглы. В школе, где иерархия строилась на страхе перед Блэквеллом, внимание «короля» к новенькой означало либо скорую катастрофу, либо начало зрелищной охоты.

— Мисс Стоун, присаживайтесь, — голос учителя вывел её из оцепенения.

Она опустилась на свободное место у окна, стараясь не смотреть по сторонам. Руки мелко дрожали, когда она открывала тетрадь. Её белая кожа казалась еще бледнее на фоне черной обложки учебника, а черные косички ощущались на спине как две тяжелые змеи. Она знала, что он не ушел далеко. Такие, как Джек, не уходят, пока не получат то, за чем пришли.

На уроках она нашла свое спасение. Наука была её единственным безопасным убежищем — миром, где царствовала логика, а не хаос чужих эмоций. Формулы выстраивались в безупречные ряды, структура знаний дарила долгожданный контроль. Здесь не нужно было защищаться — достаточно было просто знать.

Джейн не тянула руку, хотя ответы вспыхивали в её голове раньше, чем учитель успевал договорить. Она записывала их в тетрадь — аккуратно, каллиграфически, словно запечатывала свои мысли в надежный сейф.

Том, сидевший рядом, не сводил с неё заинтригованного взгляда.

— Почему ты молчишь, если знаешь ответ? — прошептал он, склонившись к её плечу.

Джейн лишь мимолетно улыбнулась ему — мягко, почти извиняюще. Она не хотела выделяться. Она хотела стать частью интерьера, бесплотным призраком в этих золотых коридорах.Когда прозвенел звонок на перемену, Джейн не стала собираться медленно. Она буквально вылетела из кабинета, надеясь затеряться в толпе студентов. Но на выходе её ждала «посылка».

На дверной ручке, аккуратно повязанный, висел тот самый белоснежный платок. Пятна крови на нем уже подсохли, превратившись в бурые отметины, но от ткани всё еще отчетливо пахло его сигаретами и горьким ароматом кожи.

Сердце пустилось вскачь, а на душу лег тяжелый, свинцовый груз, о котором она не просила. Джек Блэквелл только что выставил её страх на всеобщее обозрение.