Моя послушная девочка

Когда они поднялись на его этаж и Джек открыл массивную дверь, Джейн почувствовала, как её обволакивает тепло и запах дома. Здесь всё было «по-джековски»: минимализм, холодные тона, кожа и сталь, но сейчас, в полумраке, это место казалось самым безопасным на свете.

Джек включил только мягкий приглушенный свет в прихожей. Он видел, что Джейн едва стоит на ногах — сказывалось выпитое пиво и колоссальный эмоциональный откат после истерики.

— Иди в душ, — он мягко подтолкнул её в сторону ванной. — Я достану тебе свою футболку.

Через десять минут Джейн вышла, кутаясь в его огромную серую футболку.Джек ждал её в спальне. Он уже успел сменить рубашку на домашние штаны и теперь расправлял одеяло.

Увидев её — маленькую, босую, с влажными волосами и всё еще заметными пятнами синяков на предплечье — он на мгновение замер. Больше не было гордого Блэквелла, не было «принца» школы. Был просто парень, который чуть не уничтожил то, что ему дороже жизни.

— Садись, — он указал на край кровати.

В его руках была аптечка. Джейн послушно села. Джек опустился на колени перед ней, взял её руку и начал осторожно наносить мазь на багровые следы от своих пальцев. Он делал это с такой ювелирной точностью, словно боялся причинить боль даже простым касанием мази.

— Всё еще болит? — тихо спросил он, не поднимая глаз.

— Уже нет, — прошептала Джейн, глядя на его макушку. — Просто... немного щиплет.

Джек закончил, закрыл тюбик и, всё еще оставаясь на коленях, положил голову ей на колени. Его плечи расслабились.

— Я не заслуживаю того, что ты сейчас здесь, — глухо произнес он в ткань футболки. — Но спасибо, что не оставила меня в той пустоте.

Джейн медленно, почти гипнотически, перебирала его темные волосы, кончиками пальцев касаясь кожи головы. Каждое это движение отзывалось в нем глухим рычанием, которое он сдерживал в самой груди. Он чувствовал ее близость, ее запах, и это сводило его с ума.

Он медленно повернул голову и запечатлел долгий, обжигающий поцелуй на ее колене, затем чуть выше. Джейн вздрогнула, и он воочию увидел, как по ее белой коже пробежала волна мурашек. Джек повторил это со второй ногой, задерживаясь губами на нежной коже, словно клеймя ее своим присутствием.

Он поднял на нее глаза — темные, затуманенные желанием, в которых читалась невыносимая смесь боли и обожания.

— Я ненавижу себя за те слова, — его голос был тихим и надтреснутым. — Но еще больше я ненавижу то, что после всего этого дерьма я хочу тебя до безумия... А тебе нужно поспать, Джейн. Тебе нужно хоть немного отдыха.