8. Хочу украсть тебя

Перебираю ногами, слоняясь по огромному саду, высаженному собственными руками моей мамы. Это стало одним из её основных хобби после выхода на пенсию по выслуге лет. Столько времени прожитого по всей строгости системы — допросы, следственные действия, ночные вызовы, а теперь только дом, тишина и спокойствие о котором она так долго грезила.

Ей нравилось всё это: изучать удобрения, сравнивать их составы , пересаживать растения из горшков в землю или обратно в зависимости от погоды или смены времени года. Ей нравилось ковыряться в почве и наблюдать за тем, как из маленьких ростков распускаются цветы. Нравилось заставлять отца участовавать в строительстве теплицы, в которой теперь можно даже гулять и она, скорее, похожа на оранжерею.

И этот сад одно из моих любимых мест в доме.

Не за его красоту, хоть она и неоспорима, а за тишину, в которой можно спрятаться.

На улице стемнело, а воздух пахнет мятой и влажной землёй. Иду по дорожке, поглядывая в сторону дома, чтобы не попасться никому на глаза. Опускаю руку в карман бомбера и не нахожу сигарет. Только зажигалку. Проверяю второй карман — пусто. Забыла в сумке. Или в квартире, когда в попыхах собиралась на дачу к родителям. А может, просто не купила.

Чёрт.

У ворот слышится двигатель автомобиля, который сразу же заглушают. А это означает, что к родителям приехали друзья, и сейчас начнутся странные песни их молодости и ностальгия по юности, проведённой вместе. Всё стандартно.

Как и полагается.

Скучно.

Ещё раз обхожу вокруг дома, проверяю телефон и, как на зло, он абсолютно не ловит здесь никакую сеть. Ощущаю себя в глуши, хотя нахожусь всего в двадцати минутах от города.

Оказываюсь в доме со второго входа. В гостинной никого, но на кухне уже во всю слышится громкий смех и знакомые с детства голоса. Я снимаю с себя ветровку на ходу, кладя на спинку дивана и иду навстречу звукам.

Замираю на несколько секунд в дверях оценивая ситуацию на кухне. У плиты, рядом с мамой стоит тётя Катя, в джинсах и льняной блузке, с бокалом белого вина в руке, смеётся над какой-то шуткой папы. Рядом с ней — дядя Кирилл: отец Демида и Аделины. И вместе с ними, уперевшись о столешницу, стоит сам Демид, взгляд которого тут же застревает на мне, стоило появится в дверном проёме.

Зачем он здесь?

— Арина! — радостно восклицает мама, заметив меня. — Наконец-то! Мы тебя уже потеряли.

— Я была в саду, — бормочу я. — Пыталась выйти на связь с внешним миром, но всё безуспешно.