Глава 2
Город А. 13 декабря, 2115 г.
Полосы темно рыжего солнца прорезали зеброй облака, расчерчивали сухой растрескавшийся асфальт и рассеивались в пыли. Машины жужжали, их красные, желтые, белые огни пролетали один за другим живыми гирляндами.
Паренек лет шестнадцати шел вдоль трассы. Его стопы уже горели; в нос, даже через ткань банданы, обмотанный наподобие маски, пробивался неприятный запах гари, смолы и пыли. Трасса широко заворачивала вправо. Шумы пробивались даже через басы и вой электронной музыки в наушниках. Силуэты зданий темнели вокруг.
Арыс, так звали парня, запрокинул голову. Невыносимо першило в горле, натруженные мышцы ныли, поток машин уже рассасывался, сумерки только-только наступали на улицы. Над нагретой дорогой нависал, подрагивая смог.
Сегодня он снова поссорился с отцом. Омерзительная и бессмысленная ругань изрядно подпортила настроение, отец пьяный и злой, вряд ли будет ждать его на ночь. Но Дани - именно к ней он спешил - наверняка уже заждалась.
За широким поворотом показались знакомые здания. Вытащив допотопный планшет он прощелкал на нем сообщение. Становилось прохладнее, во дворах, между камнями, стенами и проходами копилась зимняя стужа. Арыс тормознул у нужной подъездной лестницы. Он вытащил электронный мундштук и растянулся на холодных каменных ступенях, неловко подвернув онемевшие ноги в пыльных кедах. На мундштуке попискивал голубой огонек, сизый дым завихрялся и оседал на пальцах. Арыс снял капюшон, открывая бритую голову и снял бандану с худого бледного лица. Вскоре послышались звуки распахнувшейся двери и рядом раздались легкие шаги.
- И чего так долго? – он закинул голову, чтобы посмотреть на Дани и криво улыбнулся.
Теплая мешковатая кофта доходила ей почти до середины бедер, из-под капюшона выбивались длинные пряди светлых волос. На шее своеобразным украшением висел респиратор. Подростки приветственно обнялись и направились в сторону многоэтажных зданий.
- Как мама? Хорошо себя чувствует? - тихо поинтересовался Арыс.
Матери у него не было, она ушла из жизни еще когда он был в младшей школе, и Арыс остался с отцом, родственная связь с которым была потеряна еще с первых побоев. Это было тяжело, но Арыс все равно не сравнивал это с болезнью родного для Дани человека.
-Как обычно никак. Зомби-режим. Сегодня целый день пялилась в окно. Я дала ей лекарств и уже уложила. Надеюсь, она будет спать до утра - Дани слабо и горько улыбнулась.
Они поднялись к пожарному выходу, и спустя три двери и четыре минуты они оказались на крыше. Это было их место, место где они впервые встретились с полгода назад. Их встречи неизменно начинались или заканчивались тут. Дани закурила, прикрываясь рукавом кофты, а Арыс натянул обратно маску, и застегнулся. Ветер сухой и пыльный, с силой обдувал крышу, сносил огоньки мундштука и закидывал в глаза песок.
Диагноз деменция это начала отсчета не только в жизни женщины, но и точка в учебе Дани. Когда мама получила инвалидность, ей пришлось пропускать школу, чтобы накормить или довести маму до ванной. Постоянный уход был необходим, занятия пропускались все чаще и в конце концов, учеба была забыта. Дани готовила, мыла, одевала, стирала для матери, и наверняка делала многое другое. Они жили вдвоем в своем маленьком мирке, посещали больницы, гуляли по квартире, тихо и болезненно боролись с деменцией. Это объясняло особенности характера и поразительное мужество души Дани.
- Как отец? - она протянув руку, потерла синяк у него на скуле.
Фонари с этой стороны улицы тускло загорелись, освещая ее испуганное лицо. Арыс сделал виноватую мордашку и попытался отмахнуться.
- Купил у соседа ящик пива. Зверствует дома. Старый еблан.- получилось почти мягко. Уголки ее губ слегка дернулись, но встревоженность не ушла из ее глаз.
Вниз на двадцать этажей простиралась стужа. Еще полгода назад он желал шагнуть ей навстречу. Желал выпасть, исчезнуть и испариться. И у него почти получилось. Если бы не Дани, совершенно случайно оказавшаяся позади него. Попытка суицида провалилась, как и в принципе все самостоятельные решения в его жизни. Серьезно, он очень удивился, когда худая и слабая с виду девчонка смогла оттащить его назад с парапета.
- Хэй, становись в очередь, друг. Это мое место - испуганно, с широко распахнутыми глазами сказала она тогда.- С этой крыши первой прыгать буду я.
Тогда она вытянула его назад, но умудрилась затянуть в самое ужасное на свете болото - болото первой влюбленности. Эта дурацкая фраза всегда крутилась в его голове, сколько бы раз они не поднимались на эту крышу.
Дани была симпатичной, удивительно проницательной, слегка развязной девчонкой. Она могла часами болтать без умолку, вероятно привыкла говорить и за маму и за себя. И нелюдимому Арысу, меланхоличному как дождливый вторник к ней потянуло. Они так быстро привыкли друг к другу. Он стал ее отдушиной, она его светом. Одна крыша и два незнакомца плавно превратились в двух близких друзей, долгие прогулки по городу и часовые разговоры.
- Я хочу начать работать... – вдруг начала она.- Ты говорил, что снова будешь искать подработку. Заколебалась дома сидеть, сама скоро свихнусь...- она покрутила пальцем у виска и выпустила длинную струю дыма.
-Да, деньги бы не помешали, а куда пойдем?
Дани равнодушно пожала плечами. Она всегда предлагала подобные идеи, но Арыс знал, что у них короткий срок годности.
- Можно в кафе куда-нибудь. Или продавцом. Я не знаю. Как можно устроиться? Нужно искать в сети? А мы по возрасту подходим?
Они вновь спустились и медленно шли в сторону города. Когда они разговорились, ее лицо просветлело, и Арыс почувствовал, как в груди у него будто бы отпускает туго затянутая пружина, настолько стало привычным отзеркаливать эмоции. Бестолковый разговор расслаблял. Улицы наполнились людьми.
-Ох, пора менять эту поганную жизнь, амиго! - Дани взмахнула руками, словно крыльями.- Давай улетим отсюда за океан, будем творить бизнес и жить роскошно.
- И куда ты собралась, амиго, да и на чем, а? Самолеты же не летают.
-Тогда можно автостопом, но это будет долгая поездка. Зато мы можем повстречать многих нормальных и ненормальных людей! - она засмеялась и закружилась на месте.
- Все нормальные люди там, - вздохнул Арыс, дернул рукой куда-то неопределенно, - под куполами. Нам туда дороги нет.
Она остановилась и фыркнула, ее брови, широкие и темные смешно задвигались.
-Жизнь под куполами идет по классическому пути утопии. Власть ученых, жесткий контроль, камеры всюду, киберпанк, а потом восстание роботов, и пожизненное рабство. Бррр, такая жуть.
-Но, зато они там наверху в тепле и безопасности, а мы тут, задыхаемся без воздуха. – они остановились у тележки с закусками и Арыс скривился, осматривая товар.- И едят они явно не крысиную похлебку.
Они легко засмеялась. Купленные сахаристые булочки отдавали старым маслом, запекшаяся начинка обжигала нёбо, но было довольно съедобно. Для этой части города. Они прогулочным шагом прошлись по площади, поднялись вверх по старым улочкам, и теперь спускались к парку.
-Еда там тоже вся искусственная, синтетическая, из пакетиков и баночек - с видом знатока продолжала Дани - Интересно это вкусно? Они едят сухой корм?
Арыс сделал страшные глаза:
– Ты-то откуда знаешь, параноик? Из своих книжек вычитала? Мне бы курочки, хоть синтетической, приправленной гмо и облученной радиацией, буду рад любой!
-Да ладно тебе, не жалуйся. Нам и тут хорошо, да, Арыс?
Серая каменно-бетонная оградка отделяла парковую зону от построек. Попахивало гнилью и сыростью. Хотя канал по правую от них руку был пуст уже десятки лет. Темные металлические решетки, через каждые полтора шага венчались тяжелыми шарами.
Пик, когда люди повально стремились в города, накрытые колпаками уже прошел. Туда завлекали чистой водой, воздухом, обещали вылечить все болезни и раздавали бесплатные квартиры. Конечно, за кукольными декорациями были свои ловушки. И люди возвращались. Немногие, но возвращались.
Они дошли до детской площадки, и плюхнулась на низкие качели. Дани слегка покачивалась, перекатывая стопы с пяток на носки. Они снова закурили. Ветер утих и тренькающий, скрипящий звук разносился эхом по улицам. Качели поскрипывали и Арыс задумался, подбирая слова.
-Вот мы живем на земле. Привыкли жить без машин на бензине, без самолетов. Привыкли к жаре, пеклу, болячкам. Привыкли, дышать смогом.
-Фактически дышать им невозможно. Это смеси газов, мелкодисперсных частиц металлов их солей и сплавов. – дополнила подруга. - Мы задыхаемся, а не дышим. Раньше ведь были сезоны. Был дождь из воды, снег из воды, облака из воды. Лето было прохладным, зима холодной. Деревьев было много - много, на них было много-много зеленых листьев, и их огромные толстые стволы не могли охватить несколько человек, стоящих вокруг. - она вытянула руки вперед будто пытаясь кого-нибудь обнять, и мечтательно закрыла глаза. Длинные ресницы отбрасывали веером тень на щеки и губы Дани, так что Арыс засмотрелся.
-Ведь если подумать. Нам скажут: "Все! Люди, завтра мы все умрем! " Последний день в жизни. Что ты сделаешь? Пойдешь в разнос? Грабить? Признаваться в любви? А зачем? Какой в этом смысл? Принимая приближение смерти, появляется понимание, что спешить уже некуда. Все элементарно - смысла просто уже нет. И люди продолжают жить как раньше: они работают, растят детей. Порой, - тихо продолжил Арыс, - иногда, во время самых буйных запоев отца, я думаю... Как же они там живут, в этих стеклянных полисах? В детстве, даже вынашивал план, что вырасту и сбегу от него.
Дани закивала:
-Я тоже об этом думала, но если мы с мамой переедем в стеклянный город, мне придется пахать за ее лечение добрую сотню лет.
- Ну знаешь ли,– Арыс перекосил лицо - мне с отцом тоже смысла туда ехать нет. Хотя если он окочурится от ужаса, увидев роботов, будет забавно.
Они громко и звонко смеялись, и их голоса отражались от каменных стен вдоль тротуаров.
Незаметно-незаметно, но ночь отступала, небеса, по-зимнему суровые светлели; и облака с серебристыми краями медленно ползли вдоль горизонта. Где-то за ними, наверняка блестели звезды. Арыс запрокинул голову, представляю как в этот самый момент другие, спасенные люди спокойно спят под стеклянным небом и искусственными звездами. Каждый их подобный разговор рождал в нем странную надежду и желание творить безумие. Умом конечно он понимал, что еще слишком юн для подобных подвигов, но огонь уже зажженный внутри него не собирался потухать. Дани рядом все еще мурлыкала себе под нос бессмыслицу. О столетних, вечно медитирующих тибетских монахах; о нагретом как огромная ванна, пустом океане; об уползающем на запад северном полюсе, где каждый день идет пепельный снег, и тает, не долетая до теплой земли. О расползающихся во все стороны как плесень, огромных пустынях.
Эти ее разговоры приводили его в странный восторг. Он загорался, и казалось, даже унылый серый город вокруг наполнялся цветными оттенками. Даже жить как будто становилась приятней. Ночь без сна отзывалась во всем теле приятной усталостью, пустая голова приятно кружилась и мысли медленно ворочались в ней теплыми пушистыми котами. Постепенно подкрадывался голод. Он улыбнулся, кривляясь, подал руку и почти галантно произнес:
- Утро уже. Вы готовы, мой друг, разделить за завтраком парочку жирных и сочных бургеров?
- Если только небеса никогда не дадут узнать, из чего их готовят. Вперед!
Они засмеялись и в обнимку двинулись в сторону забегаловок. Новый день постепенно затапливал просыпающийся город.