66 Глава. Наконец-то всё.

Спустя два месяца.
Время 19:00.

Я стояла на кухне, мыла посуду и заодно решила немного разобрать полки. Фарис в это время находился в своём кабинете. Делать что-то по дому мне было уже тяжело — живот стал просто огромным. Всё-таки тридцать шестая неделя. Уже через неделю я ложусь в больницу, а там врачи будут решать, когда именно делать кесарево.

Мне было страшно. Очень страшно.
Но Фарис постоянно убеждал и успокаивал меня, говорил, что всё будет хорошо. Он нашёл лучших врачей и лучшую палату со всеми удобствами, чтобы я ни о чём не переживала. Больше всего меня радовало то, что он будет рядом со мной.

И всё же меня пугало многое: какой я буду после операции? Как будут мои малыши? Как я вообще справлюсь с ними? С одним ребёнком сложно, а здесь сразу двое... да ещё и опыта у меня никакого. Хотя Фарис говорил, что у него он есть — он сидел с Зарой, а также с малышами Самира, и прекрасно знает, что и как. Эта мысль немного успокаивала.

Я включила музыку почти на всю кухню и просто стала наслаждаться моментом, стараясь отвлечься.
Но вдруг — резкая боль в животе.

— Ну вы чего... — прошептала я, осторожно поглаживая живот.

Поначалу это было так мило, когда они начинали толкаться. Я улыбалась, смеялась, ловила каждое движение. Но сейчас это было совсем не мило — это было больно. Очень больно. И я терпеть не могла, когда они начинали так активно двигаться.

Боль немного утихла, но почти сразу накатила новая, ещё сильнее. Я, держась за живот, медленно дошла до дивана и осторожно села.

— Вы чего? — прошептала я, снова гладя живот. — Решили замучить меня окончательно?

Я попыталась улыбнуться, но улыбка быстро исчезла — боль вернулась, накрывая волной.
Я не сдержала крик.

— Фарис! — закричала я.

Но я знала, что он не слышит. В доме была отличная шумоизоляция.
Я потянулась к телефону, который лежал на столе, но в глазах резко потемнело. Голова закружилась, тело стало ватным.

И последнее, что я помню, — как теряю сознание и проваливаюсь в темноту.

От лица Фариса.

Я сидел в кабинете, работая над новым проектом. Тишина — вот что всегда помогало мне сосредоточиться. Но скоро этой тишины в доме не будет. От этой мысли я невольно улыбнулся.

Пускай я не показываю свой страх за мою девочку и моих малышей, но на самом деле я очень боюсь за них. Я бы сошёл с ума, если бы мне не разрешили жить с ней в одной палате. Сначала, конечно, упирались, не хотели пускать. Но когда я достал белый конверт, они сразу согласились.
С людьми, как оказалось, очень легко договориться.