43 Глава. Когда всё меняется.

Через час мы подъехали к дому.
Машина мягко покатилась по знакомой дороге, фары выхватывали из темноты ворота, за которыми начиналась территория особняка. Я молчала всю дорогу. В груди стоял ком, и любое слово, казалось, могло вызвать бурю.

Мы заехали во двор. Фарис молча заглушил двигатель, не взглянув на меня. Я, стараясь не показать дрожь в пальцах, открыла дверь и вышла из машины. Воздух был прохладным, свежим, но дышать всё равно было тяжело. Я боялась сказать хоть слово — казалось, любое движение может обернуться против меня. Молча направилась к дому, чувствуя за спиной шаги Фариса.

Как только я переступила порог, на меня тут же налетела Багира.
— Привет, моя девочка... — выдохнула я, и губы сами собой растянулись в улыбке.
Я подняла тигрёнка на руки — она уже стала такой тяжёлой — и почувствовала, как её шершавый язычок касается моего лица.
— Ты растёшь с каждым днём, — прошептала я, ставя её на пол.

— Надо будет заказать для неё вольер, — произнёс Фарис, проходя мимо. — Не будет же она огромной по дому бегать.

Я посмотрела ему вслед. Его голос был спокойным, но слишком холодным. Не понять, злится ли он или просто сдерживается. От этой неопределённости внутри всё сжималось. Я не решилась идти за ним на второй этаж и, чтобы хоть чем-то занять руки, направилась на кухню.

Зайдя туда, я застыла.
Стол был накрыт идеально — словно из фильма. Две тарелки напротив друг друга, аккуратно разложенные приборы, два блюда на выбор, тортик в центре и даже какая-то газировка. Сердце кольнуло.

— Садись, — раздался за спиной грубый голос.

Я вздрогнула. Даже не заметила, как он вошёл. Фарис прошёл к столу, сел и, не взглянув на меня, взял в руки прибор.
«Обиделся?» — мелькнула мысль.
Странно, но я почувствовала облегчение: он хотя бы не кричит. Пока.

Я села напротив, неловко взяла ложку. Фарис ел молча, и эта тишина была не просто тяжёлой — она звенела, будто в воздухе повисло напряжение, готовое вот-вот разорваться.

— Фарис... — не выдержала я.

Он поднял глаза. Впервые за всё это время. Взгляд был холодный, колючий. Сердце болезненно сжалось.

— Говори, — произнёс он ровно, но в этом спокойствии чувствовалась опасность. — Послушаю твои оправдания.

— Я не должна оправдываться, — прошептала я, стараясь не дрожать. — Он мой друг. Мы просто встретились... после долгого времени.

Он усмехнулся. Тихо, но от этого смеха мороз прошёл по коже.
— Друг... — повторил он с издёвкой.