Глава 26

Маат бы плакала.

Расплавляла людские сердца кровавыми слезами, задыхалась в рыданиях и желала б вырвать себе крылья, выщипать золотые перья и вонзить в глаза, дабы не лицезреть падшести некогда чистой души его. Она бы не хотела слышать его ложь во благо справедливости и видеть, во что он превратился. Это было слишком больно даже для богини... а насколько больно может стать для человека?

***

Есть фильмы, в которых героини умеют страдать красиво.

Они страдают.

Страдают, картинно подтирая с холеных щечек потекшую черными змейками тушь. Томно глотают горький кофе и с грустью вздыхают, завороженным взглядом воззрясь на вздымающуюся в небесную йогуртовую пенку капельку солнца.

Они вытирают слезы шелковым платочком. Они красиво потягиваются, проходятся тонкими пальцами по своей пышной шевелюре, выгибаясь змеей перед зеркалом и не забывая вздыхать о своей уродливости. Они выковыривают нарощенными коготками таблетки, угрожая - а кому вообще? - что непременно расстанутся с бессмысленной жизнью, потому что у них "началась вдруг беспричинная депрессия".

Инге было далеко до эстетичных мучениц голливудских фильмов.

Она страдала некрасиво.

Курила, лежала на кровати и смотрела в потолок. Без искусственных слезинок и виниловых волос. Лежала в майке, навеки впитавшей в себя капельки кофе, варенья и апельсинового сока. В майке и камуфляжных штанах, в которых ходил еще дедушка Глеб на охоту. В носках, причем разных, один из которых предательски демонстрировал миру большой палец.

И это было некрасиво.

Только Инге уже вдруг резко надоело все. Все-все. Весь этот мир. Эти вечные странности, эта недосказанность, эта неубиваемая ложь...

Единственный, кто был ей сейчас нужен - Ион.

Срочно. Очень срочно. Слишком многое она должна была ему сказать. И, наверное, именно его длительное отсутствие и было причиной столь паршивого настроения.

Несказанные слова желали вырваться из сердца, жгли его, кипели, бурлили лавой и плавили в себе все что только можно. А его не было.

До двух ночи.

Он пришел только тогда, когда Инга, уже не справляясь с полубредом, задремала на четыре минуты.

И почему-то именно сейчас она не знала, как реагировать на его появление.

Раньше знала. Раньше все было по-другому. Раньше он был другим.