6 глава.
Зара.
Сегодня ровно 28 дней, как я здесь, в этой больничной комнате, которая стала для меня одновременно и тюрьмой, и укрытием. Каждый день ко мне приходят медсестры — ставят капельницы, делают уколы, спрашивают, как я себя чувствую. Но я молчу. Что я им скажу? Что я не чувствую ничего — словно кукла, лишённая души и эмоций? Мои мысли пусты, а эмоции будто заморожены.
Брат с Камилой приходят каждый день. Они приносят еду, продукты, стараются чем-то поддержать меня. Но сегодня Али сказал:
— Нам нужно поговорить. Ты в состоянии меня услышать?
Его голос звучал так трепетно, что я даже захотела ответить, но слова застряли в горле.
— Сестренка, почему ты молчишь? Расскажи нам, что тебя беспокоит, — настаивал Али, глядя прямо в глаза.
Я молчу и смотрю в окно. За ним такая красивая погода: живое солнышко светит, листву колышет лёгкий ветерок, природа словно говорит: «Живи». И в этом контрасте — красота снаружи и пустота внутри — мое сердце сжимается от боли. Али тихо просит:
— Зара, не молчи, скажи хоть слово, чтобы мы знали, что ты с нами.
Камила берёт мои руки, их тепло пытается пробудить во мне что-то человеческое, что-то живое. Но мои глаза всё так же прикованы к тому пейзажу за окном — единственному живому месту, к которому мне сейчас есть сила прикоснуться мыслями.
Кажется, что в этом молчании прячется не просто тоска. Это одиночество души и страх — страх признать, что я потеряла часть себя, и теперь не знаю, как найти дорогу обратно. Но вместе с ними, с братом и Камилой, я надеюсь найти силы, чтобы снова заговорить и вновь почувствовать теплоту жизни.
Али смотрит на меня с тревогой и тихо спрашивает:
— Ты помнишь что-нибудь?
Камила, сидя рядом, мягко перебивает:
— Не дави на нее сейчас, Али, ей нужно время.
Али снова включается, голос становится настойчивее:
— У тебя есть дочь. Ее зовут Сафия, ей шесть лет. Расскажи, как ты прожила все эти шесть лет? Что с тобой происходило? Что он с тобой делал?
Камила строго смотрит на Али и прерывает:
— Прекрати. Ты же видишь, что она пока не пришла в себя.
Али не унимается:
— Ты должна помочь себе, врач сказал, что нужна хорошая терапия, чтобы восстановить здоровье.
Я поднимаю взгляд, впервые за долгое время решаюсь подать голос, слова выходят хрипло и тихо:
— У меня есть дочь?
По моей щеке медленно катится слеза, и я начинаю тихо рыдать, слезы текут, срываясь на непрерывный плач.
— Я ничего не помню... ничего... — шепчу я, не в силах остановить рыдание.