12 глава.

Зара.

Утром проснувшись, я ощутила, что с душой что‑то не так. Как будто в груди поселился тяжёлый, тёмный камень — не горечь и не боль в привычном понимании, а груз, который не поддаётся словам. Я перевернулась на бок, стараясь понять, откуда это ощущение, но ответ не приходил. Телефон лежал рядом, холодный и молчаливый; сообщения, звонки — пустота. Надеялась, что это просто глупая паника, что кто‑то из ребят ещё спит, что у всех всё в порядке. Но пустота в телефоне казалась эхом, который отталкивал любую надежду.

Пока Сафия ещё спала, я спустилась вниз. Видела обычные утренние вещи: Алия аккуратно накрывала на стол, Лаура помогала, в доме пахло кофе и свежим хлебом. Казалось, мир вокруг идёт своим ритмом, а я стою в стороне и наблюдаю, как всё движется мимо меня. Я сказала, что никто не звонил. Лаура пожаловалась, что звонила Кариму — у него выключен телефон. Марат тоже молчал. Алия напомнила, что Азад утром сказал, что поедет и проверит. Всё логично, всё рационально, но внутри росло нечто иное — предчувствие, которое не объяснить.

Я снова посмотрела на телефон. Экран по‑прежнему пуст. Сердце начало стучать чаще, как будто пытаясь выбраться наружу. В животе появилось холодное онемение, руки слегка дрожали. Я пыталась сказать себе, что это суеверие, что я читаю знаки в пустоте, но мысли упрямо возвращались к худшему варианту, и я чувствовала, как мысли сжимаются в узкую полоску: если с ними что‑то случилось, я не смогу этого вынести.

После завтрака мы вышли во двор подышать. Воздух казался слишком ясным, слишком обычным — как будто мир спорил со мной. Я заметила машину, которая медленно въезжала через ворота. Азад вышел, шаги у него были тяжёлые. Он выглядел бледным, как будто вся кровь ушла из лица. Алия сразу подошла к нему, её голос звучал встревоженно: — Что случилось? Ты какой‑то бледный.

Азад посмотрел на меня, и в его взгляде было что‑то неуловимо плохое — не то, что можно объяснить словами, а то, что проникает прямо в кости.

Когда я спросила, есть ли новости, он молчал. Это молчание было как предуведомление грома: оно растянулось, и каждое мгновение становилось тяжелее. Я почувствовала, что всё внутренне дрожит — не только руки, но и стены, и пол, и воздух внутри меня. Слова пытались родиться, но застревали в горле, как комок. Я думала, что смогу скрыть страх, но голос предательски дрогнул: — Всё хорошо? — и сама удивилась, как эта фраза могла прозвучать такой жалкой попыткой контролировать ситуацию.