7.Она его любит.

Включаем песню «Плачут небеса» Доминик Джокер и погружаемся в историю.

Приятного чтения!

Плачут небеса о любви и мечте
Плачут небеса о тебе, о тебе
Плачут небеса разливаясь дождем
Знают небеса мы с тобой не вдвоем

20 января 1987 год

Январские праздники позади. Жители Казани снимали укрушения со своих домов. Бережно складывали в коробки елочные игрушки, мишуру, бумажные снежинки, что клеились на окна. И, пожалуй, единственная не украшенная квартира, которая не требовала всех новогодних убранств, была под номером двадцать семь.

В некогда ухоженной квартире больше не было былого порядка. Хозяин вел достаточно разгульный образ жизни, потому не заморачивался над чистотой места, где ночевал реже, чем кто-либо.

Но сегодняшний день был исключением. Впервые за два года Кощей решил провести спокойный вечер, без людей, от которых у него, мягко говоря, скоро появится мигрень.

Мужчина прикуривал сигарету, сидя в своем излюбленном кресле на против телевизора, который тихонько рассказывал какие-то душераздирающие новости. К слову, экран с картинками давно не интересовал Костю.

Пару часов ранее, старшой осматривал книжные полки. На них лежал огромный слой пыли, и тут Кощей вспомнил, что когда-то давно так и не дочитал произведение Тургенева «Отцы и дети»

Уже вечером, с пачкой сигарет и книгой в руке, мужчина решил открыть давно забытое произведение. На улице завывал ветер, а с неба, большими волокнами падал снег. Этой зимой была критически низкая температура, потому людей к полуночи не должно было быть.

А теперь представьте его удивление, когда в дверь кто-то настойчиво постучал.

Оторвавшись от строк и нахмурив брови, Кощей что-то пробубнил себе под нос. Но не встал. Сделал вид что не слышит и продолжил читать, уже без былого энтузиазма.  Но стук не прекращался. И через пять минут, старшой не выдержал. Кинул книгу на стол и потушив сигарету в пепельнице, он отправился к входной двери.

Кощей с недовольным лицом открывает дверь, уже представляя как припугнет бедолагу, что нагло долбился в дверь авторитета.

– Ну и что ты стоишь? Встречай друга. - кинув сумку на пол, сказал Вова. Он стоял на пороге Кощеевой квартиры в тепловом пуховике и шапке-ушанке.

За все те года, что он провел на войне, Вова поменялся. Возмужал, подкачался, усы себе отрастил. И взгляд. Другой. Будто не было в его глазах былой мягкости. Наверное так меняет война?

– Какие люди в Голливуде! - с какой-то совсем старой, подростковой радостью, сказал Кощей, обнимая и хлопая по плечу  Вову.

Суворов закрыл за собой двери. Снял шапку, за которой были уже отросшие волосы. Мужчина улыбался, видя перед собой друга, которого по глупой неудаче посадили на долгих пять лет. А потом и его на фронт отправили, так они и не успели увидеться.

И вот сейчас, на этом пороге, Вова понял, что время бежит своим, слишком сумасшедшим путем.

–Ну что, рассказывай как ты тут? - сказал Вова, скинув верхнюю одежду и направляясь за хозяин квартиры прямиком на кухню.

–Да че рассказать, Вов. Жив, здоров, и на том спасибо. - как-то слишком меланхолично ответил Костя, не желая вдаваться в подробности.

Вова пристально смотреть за ним, подмечая, что тюрьма Костю тоже изменила. Будто внутри у него что-то надломилось, что-то очень ценное. Взгляд был слишком осознанным для молодого двадцати шестилетнего мужчины. Не было в них юношеского авантюризма. Только расчеты и хитрость. Будто Костя уже всю жизнь познал, да теперь только ценные советы раздавать может.

– Я тут слышал, что Тяп-Ляп совсем распустился. Джавда женился, да уехал. Скряба давно в могиле гниет. Антип в московской тюрьме сидит. - резко начал Суворов, растягивая момент, когда к самой сути перейдет. А Кощей этого не любит. Не понимает он, к чему такие длинные речи, если можно все кратко и по делу.

– Бля, давай уже говори, че ты хочешь? - резко перебил друга Костя, доставая из кухонного шкафчика бутылку водки.

– А тебя то как в авторы занесло? - недоумевающе произнес Суворов, совершенно не понимая как за два, ну пусть три года, можно подняться настолько, чтоб вся Казань под тобой ходила.

Кощей хмыкнул. Догадывался, что разговор с этого начнется.

–Тебе за любопытство точно когда-нибудь нос оторвут.-сказал мужчина, вспоминая как раньше Вова тоже лез туда, куда не надо. И за всё прошедшее время эта черта его характера никуда не делась. – Ну слушай, раз спросил.

Кощей сел на табуретку, налил в рюмку водку и рассказ свой начал.

–Приехал я уже когда Тяп-Ляп почти развалился. Джавду я не застал. Нашел какую-то наивную дуру, свадьбу сыграли и смылись. А вот другие два. - Кощей остановился. Посмотрел на своего друга, что с пустой рюмкой сидит, и ему спиртное подлил. Вот теперь продолжать можно.

– Я тогда уже месяц как откинулся. Батя мой умер, пока я за решеткой сидел, да наследство мне оставил. СТО местное. Так я сразу бумажками этими заниматься стал, потому времени с этими выблядками разбираться совсем не было. Руки до них только на майские праздники дошли. От того и лучше. Они бухают, а я под дых ударю.

1 мая 1984 год.

Майское солнце слепило в глаза. На небе ни одного облака,  потому идя по раскаленным дорогам, жители Казани не могли укрыться в теньке. Но Косте на эту жару было плевать. Он шел быстро и уверенно. С решительным взглядом и сведенными к друг другу бровями. Он разжимал и сжимал пальцы, стараясь раньше времени по морде никого не ударить.

– Скряба, ты посмотри кто к нам пожаловал. - медленно, чуть заикаясь, сказал Антип. Пьяный мужчина сидел на табуретке, что была поставлена рядом с каменной стеной.

Хлюпкие ворота гаража пошатнулись. И через пару секунд из-за них выходит не менее пьяный мужчина. Он вытащил за собой ещё одну табуретку, чтобы сесть рядом с другом и свежим воздухом подышать. В их пристанище, что люди гаражом называют, да машины там хранят, Скряба с Антипом попойку устроили.

– Да мне похуй. -сказал Скряба в первые две секунды как Костю увидел. –Пусть пиздует от сюда, пока пизды не надавали.

Кощеев хмыкнул. Уголки его губ непроизвольно вверх поднялись. Оказывается, было смешно наблюдать как двое пьяных  мужчин из себя авторитет строили. Хотя на самом деле их давно никто ни во что не ставил.

– Силенок то хватит? - сдерживая смех, сказал Кощей. Как оказалось, было сложно не засмеяться, пока двое взрослых мужчин со стульев падают.

– Силами не меряйся, у нас хоть мозги есть. - сказал Скрябин, опираясь об бетонную стену. – Мы наглости такой не имеем. Не положено к старшим без спроса ходить, да разборки клеить.

– Так вы что, совсем мозги пропили? Нет больше Тяп-Ляп, и не старшие вы больше. Вы никто. Сопьетесь, да в своем гараже и помрете. А люди только рады будут, что от алкашей избавились. -Кощей говорил грубо, медленно, с издевкой в голосе.

Мужчины глаза свои выпучили, совсем не ожидая от Кости такого. Переглянулись между собой, потом опять на Кощеева покосились. Антип хмыкнул смелости и борзости юноши, но знал: Такие долго не живут.

–Ты бы слова подбирал, аукнется тебе за хамство твое. - сказал Антипов, доставая из кармана шорт сигарету и зажигалку. – К нам в Казань Кощей приезжает, может слышал? Уважаемый человек, Тяп-Ляп на ноги поставит, а тебе ебало побьет, если понятий нормальных не знаешь.

– Да ты что! - притворно сказал Кощей, понимая что слух про его душеньку уже пустили. Только вот жаль, что слух этот без фотокарточки был. Ну ничего, сейчас он всем заботливо все по полочкам расставит.

–Боюсь, Кощей себе ебало только через отражение в зеркале побьет. -Кощей руки свои разминать начал, да к двум пьяным мужикам подходить. Видит он недоумевающие взгляды на их лицах, а в душе радуется такому исходу. Подходит ещё ближе, да улыбка сама на лице появляется. Такая едкая, без тени веселья. Глаза свинцом наливаются. Кощей как ястреб, добычу свою в тупик ставит, чтобы слаще их поражение было.

– Да не может быть! - Антип глаза свои в страхе округлил, равновесие теряя. Скрябин на колени падает и своему другу полнятся помогает. Выходить у них плохо. Совсем опьянели мужчины.

–Может, Антипушка, может. -Кощей с жалостью и отвращением на них смотрит, понимая, что и без его вмешательства помрут. –Живите пока. Я лежачих не бью.

Кощеев развернулся и хотел было уходить, но со спины на него Скряба накинулся, видимо в себя поверив. А Кощей такого не потерпит. Скинул с себя пьяного мужчину, да со всей силы бить стал. Антипов вмешиваться не спешил, наблюдая за гибелью товарища. А гибель действительно настала. Спустя каких то пару минут Скрябин ни единого намека на жизнь не подавал.

Вот тогда Кощей остановился. Оторвал ткани кусок, да руки свои вытирает.
–Вода где?

Антип заторможенно ему пальцем показывает, будто в трансе находится. Костя хмыкнул и пошел руки отмывать, совсем не боясь, что мужчина куда-то убежит.

Избавившись от видимых остатков преступления, Кошей на корточки перед Антипом  садится,загораживая мертвое тело.

–Ну что мой хороший, к ментам пошли. Тебя же наверное совесть мучает, да? Бандит, алкаш, наркоман, так ещё и друга своего убил. - Кощей говорит все с какой-то непоколебимой правдой в голосе, будто действительно только что не он сам, а Антипов зверски избивал человека.

20 января 1987 год.

– Антипова конечно посадили, даже разбираться не стали. А потом среди авторов слушок пошел, мол: «Отомстил им кто-то». А там уже и я свою правду по людям пустил, так через год все меня уже знали. А чтоб уважение свое подкрепить, свою группировку создал. - Костя свой рассказ закончил, выпрыгивая из своих воспоминаний.

Вова опрокидывает рюмку с водкой, чуть морщась от вкуса. Не ожидал он, что друг его по такому пути пойдет. Хотя не ему судить, он тоже людей убивал, да и получается по справедливости Костя поступил. Отомстил за себя. Ведь Суворов хорошо помнит, как Оля сама не своя была, боялась она этих людей и что они сделать могут. Кстати о ней.

–А с Олей что? Где она сейчас? Мы с ней лет шесть не общались.

Костя с какой-то печалью в глазах на Вову смотрит. Не знает как правильно сказать, да и что говорить. Для него самого Оленька, её кудрявые волосы, что постоянно ей в лицо лезли, карие глаза, что с нежностью на него смотрели, пухлые губы, что он так любил целовать. Всё! Всё, что напоминало о ней, отзывалось болью в сердце.

–Замуж выскочила и уехала. -без лишних подробностей сказал Костя, опрокидывая ещё одну рюмку водки и закусывая колбасой с хлебом.

Вова подавился. Еле откашлявшись и не веря в услышанное, он переспросил.

–Что она сделала?

–Замуж вышла, может уже с детьми ходит, мне то по чем знать! - Кощеев брови сводит, хмурится от недовольств. Не хотел он эту тему затрагивать.

Вова взгляд свой опустил, пытаясь осмыслить происходящее.

–Так, давай по порядку. Как узнал про это?

Костя тяжело вздохнул, понимая, что Суворов слишком упертый и от своего не отстанет. Будет ему всё время мозги делать, лучше уж сразу рассказать, чтоб потом не мучаться.

– Ну вот ты упертый баран, все тебе знать надо, да? Ну слушай тогда. - и Костя вновь в свои воспоминания погружается, стараясь вспоминать все как есть.

14 июля 1984 год.

В этом году лето было действительно жаркое. Наверное, за последние 10 лет Казань ещё не видела такой жары.

Дети радовались теплым летним денькам, играли на улице, бегали на речку купаться, да только взрослые тяжело вздыхали, умирая от жары и завидуя молодому организму.

Кощей шел дворами, стараясь, во-первых: сократить себе маршрут, во-вторых: прятаться от солнца в тени от домов. За последние три месяца, что он на свободе, уже успел много чего поменять. Разобраться с документами, благодаря которым теперь имеет собственное СТО, на которое, к слову говоря, в ближайшие дни стоит заехать, отомстить людям, что за решетку его посадили.

Даже к матери своей уже успел заехать. Она его со слезами на глазах встречала, обнимая и целуя, потом пирогом накормила , да чаем напоила. А потом так, между строк про Васильевых сказала, мол: «Приезжали они пару дней назад. Про тебя спрашивали. Ты съезди к ним, навести. Не чужие же люди».

И как бы не хотелось откладывать этот момент, через две недели после разговора со Светланой Викторовной, Костя всё таки решился. И теперь, идя под смолящим солнцем, он уже сто раз пожалел, что пошел на поводу своей матери.

– Костя, ты? - послышался мужской голос где-то за спиной старшого.

Кощей повернулся, откликаясь на свое имя и выискивая глазами кто его позвал. Осознание пришло слишком неожиданно. В пару метров от него стоял Николай Иванович Васильев, по совместительству отец Оли.

За все то время, что Костя его не видел, он сильно изменился. Постарел. Что не удивительно, ведь прожитые года берут свое. А если ещё учесть не самые приятные события, которые происходят пару лет, то можно ещё удивится, как мужчина совсем седым не остался.

–Николай Иванович, а я как раз к вам. - с какой-то юношеской радостью сказал Костя, подходя к мужчине.

Уже сидя за столом в гостиной, Мария Петровна и Николай Иванович с трепетом слушали как прошли годы в тюрьме у Кости.

–Ты посмотри, прям как отец в свое время. - сказал мужчина то ли своей жене, то ли Косте, то ли сам себе.

– Гены пальцем не заткнуть, Коля. - с полуулыбкой произнесла Мария Петровна, наливая в кружки чай.

Что говорить про Марию Петровну, так она почти не изменилась. Все те же аккуратно уложенные кудри, та же трепетная забота и серо-голубые глаза, в которых читалась мудрость и понимание.

Костя хмыкнул, наблюдая как темная жидкость наполняет края чашки. До сих пор осознать не мог, что отец его такой же был. И скорее всего, Николай Иванович, что всегда таким интеллигентным казался, тоже причастен к криминальному миру. И отмыться от этого уже нельзя.

Ведь если кто хоть раз в эту реку шагнул, уже не выплывет.

–Ты наверное про Олю узнать хотел, да? - задал вопрос Николай Иванович, попивая ещё совсем горячий чай из своей кружки.

А Кощей не знал что ответить. Сам не понимал чего хочет. Его любовь к этой девчонке, заставляет переживать о её судьбе, но тупое чувство предательства, что ощущается больнее удара ножом, не хочет ничего о ней знать.

Хотя, если так подумать, лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

–Да, хотелось бы.

И рассказали родители Оленьки о том, как та с его отцом план гениальный придумали, как что-то случилось, сами не знали что, и как расписаться она успела. А потом уехала на всех порах в Москву, учиться.

–А за кого хоть замуж вышла? - тихо, между строк спросил Костя.

Оттаяло его сердце от обиды. Хоть в подробности её родители не вдавались и почти имен не называли, а на душе радостно стало. Только от одной мысли, что она за него месть придумала, уже грело мужское сердце. Параллельно с этим чувством и негодование пришло, ведь дура дурой. Полезла в самое пекло, а ради чего? Чтобы сейчас мучаться где-то?

Николай на жену свою взгляд перевел, немой вопрос задает. Рассказывать или нет? Мария Петровна головой покачала, как бы осуждая вариант умалчивание. Ведь знала женщина, что Костя, если не сейчас, то чуть позже, вытащит её из зверских лап чудовища.

– Завдат Хантимиров.

Костя нахмурился, услышав совсе незнакомое имя и фамилию. В голове уже мысли по кругу крутились, как его Оленька к такому пришла.

Понял, Николай, что не знает Костя о ком идет речь. И добавил кличку, по которой тому все станет ясно.

–Джавда это.

Знакомая кличка зазвенела в ушах Кости. Такого он точно не ожидал. И представить себе не мог, что его Оленька та самая дура, которую Джавда с собой уволок.

Сердце с бешенной скоростью забилось в грудной клетке. Горло пересохло. А глаза наполнились самой настоящей яростью. Говорила ему Оля, ещё тогда, что старшой на нее глаз положил. В те моменты это казалось несерьезным, мол: «Зачем ему малолетка, что только школу заканчивает?»

А реальность оказалась куда страшнее. Это животное обкрутило бедную девушку вокруг пальца и забрало с собой в Москву.

После этого разговора, Кощей на следующий день билет в Москву покупает, торопится найти её. Связи, не так давно приобретенные, поднял. И это помогло. Нашел он и университет, где девушка училась, и квартиру, где жила.

Пришел он тогда к ней под дверь. Долго не решался стучать. Думал, что сказать, как правильно ответить. В тот момент казалось, что обида давным давно прошло. Негоже ему на любимую обидки кидать, ее бы обнять, зацеловать до смерти.

Дверь сама открылась. А из нее девушка выходит. У Кощея сердце замерло. Улыбка сама на лицо полезла. Глаза, впервые за долгое время, радостью наполнились. Она. Стояла на пороге своей квартиры вся такая красивая, нежная, любимая. И эти кудри, все те же. Буйные и в глаза ей лезут.

Женский взгляд пробегается по силуэту мужчины, останавливаясь на лицо. И тогда приходит осознание. Это он. Костя! Стоит сейчас перед ней и своей улыбкой сердце боится чаще заставляет.

–Костя.. - тихо прошептала она его имя. А из глаз слезы потекли.

И непонятно было, кто из них на встречу к друг другу шагнул. Женские руки обвивают его шею, а Кощей ближе её к себе прижимает. Смотрят друг другу в глаза, позабыв обо всем. А потом мужские губы к ней тянутся. Как когда-то давно. Страстно. Быстро. Изголодавшись по друг другу.

Входная дверь с грохотом захлопывается. Костя на руки Олю поднимает, прижимая ту к стене. Его руки исследуют женское тело, которое извивается от малейшего прикосновения.

Когда воздуха в легких стало не хватать, он отстраняется. Но не надолго. И под женский стон, целует уже шею.

–Спальня прямо и направо. - в нетерпении произнести Оля, прижимаясь к мужчине сильнее.

Все происходит быстро. Совсем спутанно. И непонятно где реальность, а где выдумка фантазии.

Вот она. Лежит на кровати, с розовыми щеками, опухшими губами от поцелуев. Вот он. Смотрит на нее сверху вниз, параллельно снимая одежду. А вот они. Слились в новом поцелуе. И под женский стон Кощей в нее входит.

Происходящее дурманит голову. Оля закатывает глаза, стонет, хныкает, шепчет его имя. А он нетерпеливо в нее входит, стараясь оттянуть момент эйфории.

Они меняют позу. Теперь женская спина прижимается к мужской груди, руки скрещены сзади, а голова лежит на его плече. Одна рука Кощея держит женские руки, а вторая тянется к груди, оттягивая ту, доставляя Оле больше удовольствие.

Они лихорадочно дышат. Их сердца бьются в унисон от наслаждения. Костя то замедляется, то ускоряется, слыша как его Оленька хнычет в нетерпении. Просит его о большем. И он ей это даст.

20 января 1987 год.

–Так, то есть ты её все-таки нашел, вы переспали, а дальше что? -задавался вопросом Вова.

–А дальше я проснулся один в постели. Её нигде не было, только жалкую записку оставила.

«Спасибо за всё. Не ищи меня»

–И всё? Ты больше не искал её? - округлил глаза Суворов, совсем не понимая почему Оля так поступила.

–Искал конечно, поговорить пытался, а она нос воротила. Сказала мне, что мужа своего любит. После этого я и уехал, больше мы с ней не виделись. - Кощей взял бутылку водки, проверяя сколько там осталось. – Давай по последней и хватит с тебя на сегодня.

–Что-то я не верю в её байку. Ну не может она Джавду любить, если столько времени сидела и слезы по тебе лила. -протестовал Вова, опрокидывая последнюю рюмку с водкой.

–Ну как уж есть. - как-то слишком спокойно сказал Костя, будто уже смирился с неизбежным. –Теперь давай на боковую. Можешь в зале на диване спать.

На улице давно ночь. Зимняя буря утихла, оставляя после себя огромные сугробы снега. Луна виднеется из-за облаков, попадая своими лучами в квартиры домов.

Кощей уснул быстро, наплевав на лихорадочные мысли, что всегда крутились перед сном. А вот Вове не спалось. От всей полученной информации у него остался неприятный осадок на душе. Скинув с себя одеяло, он направился на кухню, попить воды.

Проходя мимо комнаты, где спал Костя, он слышал, как тот шептал её имя, ворочаясь из стороны в сторону. Вова помотал головой, понимая, что как бы Кощей любовь свою не отрицал, она всегда будет с ним.

Он шепчет имя во сне,
для них слова не в цене,
в ее мечтах тоже он,
но в параллельной весне

Уже будучи снова в постели, Суворов сделал для себя вывод, понимая что слова, которые Оля сказала тогда Косте - полная ложь:

Она его любит,
да только сказать не сумела.