III ФАТАЛИСТ

Мне как-то раз случилось прожить две недели в казачьей станице на левом

фланге; тут же стоял батальон пехоты; офицеры собирались друг у друга

поочередно, по вечерам играли в карты.

Однажды, наскучив бостоном и бросив карты под стол, мы засиделись у

майора С*** очень долго; разговор, против обыкновения, был занимателен.

Рассуждали о том, что мусульманское поверье, будто судьба человека написана

на небесах, находит и между нами, христианами, многих поклонников; каждый

рассказывал разные необыкновенные случаи pro или contra.

- Все это, господа, ничего не доказывает, - сказал старый майор, - ведь

никто из вас не был свидетелем тех странных случаев, которыми подтверждаете

свои мнения?

- Конечно, никто, сказали многие, - но мы слышали от верных людей...

- Все это вздор! - сказал кто-то, - где эти верные люди, видевшие

список, на котором назначен час нашей смерти?.. И если точно есть

предопределение, то зачем нам дана воля, рассудок? почему мы должны давать

отчет в наших поступках?

В это время один офицер, сидевший в углу комнаты, встал, и медленно

подойдя к столу, окинул всех спокойным взглядом. Он был родом серб, как

видно было из его имени.

Наружность поручика Вулича отвечала вполне его характеру. Высокий рост

и смуглый цвет лица, черные волосы, черные проницательные глаза, большой, но

правильный нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно

блуждавшая на губах его, - все это будто согласовалось для того, чтоб

придать ему вид существа особенного, не способного делиться мыслями и

страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи.

Он был храбр, говорил мало, но резко; никому не поверял своих душевных

и семейных тайн; вина почти вовсе не пил, за молодыми казачками, - которых

прелесть трудно достигнуть, не видав их, он никогда не волочился. Говорили,

однако, что жена полковника была неравнодушна к его выразительным глазам; но

он не шутя сердился, когда об этом намекали.

Была только одна страсть, которой он не таил: страсть к игре. За

зеленым столом он забывал все, и обыкновенно проигрывал; но постоянные

неудачи только раздражали его упрямство. Рассказывали, что раз, во время

экспедиции, ночью, он на подушке метал банк, ему ужасно везло. Вдруг

раздались выстрелы, ударили тревогу, все вскочили и бросились к оружию.

"Поставь ва-банк!" - кричал Вулич, не подымаясь, одному из самых горячих

понтеров. "Идет семерка", - отвечал тот, убегая. Несмотря на всеобщую