Виноват

Я вернулась домой затемно. Отец сидел на кухне, перед ним остывал чай. Увидев её, сразу посмотрел на руки.
— Что это?
Она опустила взгляд — на запястье краснели три длинные царапины. Она и не заметила, когда это случилось.
— Не знаю, — сказала она, пряча руки за спину. — Наверное, уже были. Я не помню, чтобы я обо что-то цеплялась.
Отец прищурился, но спорить не стал. Только вздохнул тяжело и покачал головой.
— Смотри, дочка. Если что-то случилось — скажи. Я не кусаюсь.
— Всё нормально, — ответила я слишком быстро. — Устала просто. Пойду спать.
Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и долго смотрела на царапины. Они не болели. И это пугало больше всего.

Она лежала в темноте, прислушиваясь к звукам квартиры. Отец давно ушёл спать, телевизор замолчал. Тишина давила на уши. И в этой тишине царапины на руке вдруг начали гореть — как будто кто-то приложил к ним раскалённое железо. Она закусила губу, чтобы не закричать. И в тот же миг услышала знакомый шёпот. «Я вижу твои раны, — сказал голос. — Они красивые. Как и ты. Скоро ты будешь вся в таких».

Утро началось как обычно — будильник, душ, равнодушное «доброе утро» отцу, который уже пил кофе и смотрел новости. Она старалась не смотреть на свои руки — царапины за ночь потемнели, стали глубже, но она заклеила их пластырем и надела рубашку с длинным рукавом.
В школе всё шло своим чередом. Корейский язык, математика, английский — уроки тянулись медленно, как патока. Я сидела на задней парте, делала вид, что слушала, но мысли были далеко. Вчерашний дом. Царапины. Минхо.
Она искала его взглядом в коридоре на переменах. В столовой. У выхода. Но Минхо не было. Его парта в классе пустовала, на звонки он не отвечал. К концу дня тревога подступила к горлу холодным комком.
— Ты Минхо ищешь? — спросила одноклассница с первой парты. Хотя она даже не понимала откуда она его знает. Он учится не в нашем классе или в параллели. Вроде на год старше— Говорят, он заболел. Мать звонила его классной.
— А... да, спасибо, — ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Заболел. Или что-то случилось. Или... я отогнала мысли.
День тянулся бесконечно. Она почти не слушала учителей, механически переписывала с доски, смотрела в окно на серое небо. Внутри росла глухая, тянущая пустота. Без Минхо я чувствовала себя незащищённой. Словно лишилась единственного, кто верил ей и понимал.