Глава 38 ( После)
Я обмякла и лежу без движения, словно выжатая до последней капли. Может, прошло полчаса... а может, целый час — я не знаю. Время будто растворилось, растеклось вокруг нас, потеряло всякий смысл. Кажется, если я попытаюсь даже шевельнуть пальцем, всё тело взвоет от протеста. Мышцы ноют, пульсируют в приятном спазме, как после долгого напряжения, а голова тяжелая, будто наполнена тёплым туманом.
Рэйден лежит рядом, почти не двигаясь, но я чувствую каждое его прикосновение. Его ладонь медленно скользит по моим волосам, легко перебирая пряди, другой рукой он лениво чертит невидимые круги на моем бедре. Его движения такие медленные, что это больше похоже на ритуал, размеренный, успокаивающий, гипнотизирующий.
В комнате стоит густой запах нас, смешанный аромат его кожи, тепла и ещё чего-то, чего я даже не могу описать. Отголоски страсти витают в воздухе, будто пропитали постель, стены, даже моё дыхание. Я чувствую лёгкий привкус его поцелуев на губах, и от этой мысли щеки разогреваются, хотя сил краснеть уже почти не осталось.
Мы молчим. Не из-за неловкости а скорее потому, что слова здесь кажутся ненужными. И всё же в голове настойчиво мелькает мысль, что, наверное, стоит встать, принять душ, вернуть себе хоть видимость собранности. Но как? Даже веки становятся неподъёмными, они слипаются, словно из чистого упрямства не хотят открываться.
С трудом поднимаю на него сонный взгляд, и сталкиваюсь с его глазами. Он уже смотрит на меня, внимательно, как будто читает мои мысли. В груди что-то предательски замирает, и я моментально заливаюсь краской.
Не могу поверить, что мы это сделали.
Всё ещё кажется, что это был сон, слишком яркий, слишком нереальный.
— Как себя чувствуешь? — его голос мягкий, чуть хриплый после... всего.
Он склоняется ко мне и целует в макушку, а его пальцы продолжают играть с моими волосами, будто он не может остановиться.
— Не знаю, — выдыхаю честно.
Врать просто нет сил.
Он не отвечает сразу. Только наблюдает за мной — и я рассматриваю его в ответ. Лёгкая щетина на скулах, упрямый, чуть острый подбородок, взгляд — тёплый и глубокий, от которого у меня внутри становится ещё теплее. Сейчас он кажется мне ещё ближе, чем когда-либо, будто мы действительно стали одним целым. Но вместе с этим зарождается тревога: а что если ему не понравилось? Что, если я сделала что-то не так? Я ведь вообще не соображала, может нужно было что-то говорить?
Мои мысли, как всегда, начинают неумолимо накручиваться, пока он вдруг не произносит твёрдо:
— Прекрати.