Глава 27. Странные происшествия
... Эта ночь выдалась на удивление ясная. Но сквозь плотную ткань штор на окнах маленькой спальни едва проникал лунный свет. Тени на стенах походили на актёров в причудливых костюмах, терпеливо дожидающихся выхода в темноте кулис.
Тихо скрипнула дверь, приотворяясь точно от сквозняка, звук коснулся слуха, прокрался к погружённому в дрёму сознанию. Прия раскрыла глаза.
«Это сон, или всё же явь? Да, все окна в квартире открыты из-за августовской жары, едва отступавшей даже в тёмное время суток, но... Удивительно другое: прежде чем отправиться почивать, я собственноручно заперла её на ключ!»
Ощущая странную оторопь, девушка вгляделась в густой сумрак, царящий вокруг. Одна из теней «ожила»: чуть качнулась, отлепляясь от стены, медленно поплыла по воздуху; послышался то ли шорох, то ли едва разборчивый шёпот:
«Нежный цвето-о-о-очек...»
Ни жива ни мертва от липкого ужаса, объявшего её, будучи не в силах пошевелить даже пальцем, Прия всё же вскрикнула...
... И проснулась.
Сердце неистово колотилось. Испуганный взгляд Прии скользил по стенам, потолку спальни, озарённой первыми предрассветными лучами, перебегал со стола на аквариум с черепахой Маней, уже выбравшейся на свой позеленевший от тины островок...
«Наверное, это она шебуршала ночью, – подумала Прия, переводя дыхание, – а мне кошмар приснился...»
И тут заметила чёрную свитку, перекинутую через спинку стула. Недоумевая, откуда здесь могла взяться эта вещь, девушка спрыгнула с кровати и, взяв её в руки, принялась рассматривать. Длинная, с капюшоном; на спине: картинка из манги, на груди надпись:
Anime
«Всё же закрыта... – подойдя к двери, Прия повернула ключ в замочной скважине. – Хотя, вчера я могла и не заметить, когда...»
Она примерила вещь.
– Ма-ама-а!!!
В коридоре раздались торопливые шаги.
– Доброе утро... – промолвила Джейн, входя в комнату.
– Спасибо за подарок! – Прия заключила мать в крепкие объятия и поцеловала. – Очень красивый!
– Подарок? – удивлённо переспросила Джейн.
– Только не говори, что это не ты.
– Но... – Джейн смутилась. – Это действительно не я.
***
... Мерно шурша по рельсам, поезд вёз Прию в Шверин, домой. И, глядя, как за окном проносятся заснеженные поля и чёрные «кружевные» перелески, девушке вдруг пришёл на память та душная августовская ночь. Тогда Прия решила, что матть специально притворилась, чтобы создать эффект сюрприза, и не стала с ней спорить...
«А может, мама и на самом деле была удивлена? – подумала Прия, отстранённо прислушиваясь к ритмичному монотонному рэпу, нёсшемуся из наушников кого-то, сидящего через пару мест от неё. – И в мою комнату пробрался призрак?»
Тот самый, из её снов.
«Чушь! – мысленно оборвала себя Прия. – Опять нафантазировала себе невесть что!»
И вновь обратила взор за окно, жалея, что книга, которую она взяла с собой, — «Дом, в котором...» — на самом дне рюкзака.
Музыка перестука колёс и приглушённых разговоров незнакомых спутников в вагоне убаюкивали; Прия не заметила, как задремала. И ей снова привиделся мужчина с длинными светлыми волосами, глазами, сияющими словно звёзды и грустной улыбкой...
– ... Aussteigen links.
Содрогнувшись, Прия пробудилась и испуганно взглянула на светящийся монитор у двери.
«Вовремя! – обрадовалась девушка, поднимаясь и одевая на плечи тяжёлый рюкзак. – Это лишь Шверин Зюд.»
У выхода собралась толпа. Пристроившись за каким-то хиппи с разрисованной сумкой на колёсах и гитарой в холщёвом чехле за спиной, Прия нашарила в кармане мобильник. Однако звонить домой передумала.
В подземном переходе, ведущем в основное здание вокзала, витали ароматы сладкой выпечки из Subway и рáмена из азиатского ресторанчика. Голоса отъезжающих и встречающих (сейчас, несмотря на предрождественские дни, здесь было не очень людно) собирались в единый гулкий аккорд.
«Мама бы заволновалась, если бы я приехала поздно ночью, – рассуждала Прия, направляясь к выходу. – Ведь она ждёт меня к ужину, а не на следующий день! Хорошо, что не придётся её расстраивать.»
Высокие стеклянные двери разошлись, выпуская девушку на по-вечернему сумеречную привокзальную площадь. В воздухе кружились, танцуя, мириады крупных снежинок; на фонтанную скульптуру мужчины-спасателя, с обнажённой женщиной на руках было небрежно наброшено белое «покрывало», искрящееся в свете фонарей.
«Словно в нескольких мгновениях уместились месяцы: я вошла в вокзал летом, а вышла зимой...» – подумала Прия, в некоторой растерянности озираясь по сторонам.
«Прия, мой Нежный Цветочек!..»
Прия вздрогнула и, замерев как вкопанная, прислушалась. Тихий голос, почему-то удивительно знакомый, прозвучал так явственно, словно тот, кто её позвал, находился рядом. Девушка резко обернулась: никого. Снова вспомнился тот человек... Отчего-то защемило сердце...
Медленно, точно в полутрансе, Прия побрела к остановке. Подошёл трамвай; раскрылись двери, безмолвно приглашая войти.
«Скоро буду дома...» – подумала Прия, со вздохом опускаясь на свободное место у окна и, согретая в душé этой мыслью, прикрыла глаза...
– Девушка-а!
Её потрясли за плечо. С усилием размежив слипающиеся веки, она подняла голову и удивлённо воззрилась на мужчину в строгой униформе.
– Конечная, юная фрау, – с готовностью сообщил водитель. – Вы, похоже, пропустили нужную остановку?..
Прия неопределённо пожала плечами; подцепив рюкзак на плечо, она поднялась и направилась к раскрытым дверям пустого трамвая.
– Эй, юная фрау! – крикнул ей вслед водитель. – С вами всё хорошо?
Вопрос остался без ответа. Недоумённо хмыкнув, водитель двинулся вдоль трамвая.
– Два конца маршрута... – пробормотал он, заглядывая под сидения в поисках пустых бутылок, жестянок из-под пива и энергетиков и прочего мусора, частенько остававшегося после пассажиров. – А словно разные миры! Сколько лет вожу, а не перестаю удивляться, как постепенно, от конечной до конечной меняется «публика»: заходят усталые работяги, ближе к центру к ним присоединяется интеллигенция. И вот снова окраина, и там, где сидели офисные «пиджаки» и студенты с рюкзаками, появляются оторвы асоциальные...
Вздохнув, водитель забрался в кабину и, усевшись в кресло, нажал кнопки на пульте.
– Странная девчонка, – продолжил он диалог с самим собой, глянув в зеркало, в котором отражалась одинокая фигурка у столба со щитом. – Вроде, не из таких, но...
Долее водитель трамвая не утруждал себя раздумьями. Ни одно ночное дежурство не обходилось без сюрпризов...
...Прия стояла на безлюдной остановке, объятая теменью поздних сумерек и декабрьским промозглым холодом и недоумённо разглядывала жестяной щиток на столбе.
Hegelstraße
Endhaltestelle
Nur ausstieg*
«Как же так?! Я должна была сесть в автобус, но... Великий Свет, чтó сегодня со мной не так?!»
Ей всё ещё казалось, что она видит странный, кажущийся невероятно реальным сон, в котором она — главная героиня, вдруг очутившаяся на пустынной конечной мёртвого города. Такая унылая картина: кустарник, напоминающий огромные пучки скомканной колючей проволоки, деревья, ощетинившиеся лысыми ветвями, «человейники», высившиеся, словно сюрреалистичный бетонный лес, наводящий жуть сходством с угрюмыми призраками...
Резкий порыв ветра бросил пригоршню снежинок ей в лицо — и словно отрезвил.
«Нет, Прия, – мысленно обратилась она к себе, точно Кэроловская Алиса, – это самая настоящая суровая действительность. Хорошо ещё, что это нормальный шверинский Дрееш, а не Пархим, или Людвигслюст. Это на тебе так сказываются последствия ковида, вот что, милая моя.»
Издав тихое и утробное «У-у-у-у...», трамвай не спеша тронулся. Обернувшись, Прия проследила взглядом, как он, похожий на длинного светящегося червя, лениво ползёт в сторону круга. И двинулась по обледенелой асфальтированной тропинке к расчерченной белой «зеброй» дороге, у обочины которой монотонно мигал жёлтый фонарь светофора...
***********************************************************************************************
* Хегельштрассе. Конечная остановка. Только высадка