Глава 18. Признания.
Плей-лист:
Dirty mind — boy epic (slowed+reverb)
Пятый нэп — Bakr
Cities — Two Feet & Toby Mai
Born To Die — Lana Del Rey
Глава 18.
┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈
Эвелин
Моё сердце будто пропустило удар, а затем болезненно рвануло куда-то вверх, когда я наконец по-настоящему увидела отца. Он стоял передо мной всё такой же высокий, такой же собранный, но в морщинках у глаз, да и седины на висках стало больше, хотя внешне он выглядел почти так же, как при нашей последней встрече полгода назад, и именно это сходство ударило сильнее всего, потому что за ним скрывалась пропасть.
Но сильнее всего меня поразили не изменения на его лице, а то, что дуло дробовика было направлено на Себастьяна — на мужчину, которого я любила, на того, кто вытащил меня из ада, на того, кто стоял сейчас за моей спиной.
Я не думала ни секунды.
Я просто шагнула вперёд.
Встала между ними.
И холодный металл тут же уперся мне в лоб.
Внутри всё оборвалось, но я даже не вздрогнула, только выдохнула сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как за спиной Себастьян резко двинулся ко мне, будто собираясь закрыть меня собой, и я поспешно заговорила, не отрывая взгляда от отца.
— Папа, опусти оружие, — мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя горло сжимало так, будто его перехватили рукой. — Пожалуйста... я могу всё объяснить.
Его глаза вспыхнули жёстко и холодно, так, как я видела только в детстве, когда он возвращался со службы и ещё не успевал снять с себя броню.
— Эвелин, — медленно и отчётливо сказал он. — Отойди от этого мужчины, сейчас же. Подойди к телефону и набери полицию.
Я перевела дыхание, сглотнула, ощущая, как во рту пересохло до боли, и снова покачала головой, делая крошечный шаг вперёд, будто могла закрыть Себастьяна собой полностью.
— Всё хорошо, пап, — тихо сказала я. — Правда. Он не тот, за кого его выдают...
Дуло дробовика сместилось на Себастьяна чуть левее, и я тут же сдвинулась вместе с ним, даже не осознавая этого движения, просто не позволяя линии прицела оторваться от меня. В этот момент я почувствовала тёплые ладони Себастьяна, они осторожно легли мне на плечи, а у самого уха прозвучал его низкий голос, сдержанный, но напряженный до предела.
— Эви, отойди, — сказал он тихо. — Я сам разберусь.
Но отец не дал ему договорить. Резкий звук перезарядки разрезал воздух, будто хлыст, и я вздрогнула уже не от страха, а от ярости, вспыхнувшей внутри.
— Убери к черту свои руки от моей дочери, — зарычал отец и перехватил дробовик крепче.