Глава 20
Если вдруг могло показаться, что наш поход был приятной прогулкой, то я могу точно заверить, что это ощущение ошибочно. Да, пусть нам не встречались опасные звери или дикари, но все же природа настойчиво диктовала свои условия. Например, нередко были проблемы с водой. Карта Мака и Мэтта была достаточно точной, чтобы знать, где ближайшие водоемы, да и шли мы, в общем-то, вдоль одного источника. И хотя вода в нем была чистая, после дождя пить из него стало опасно. Тензин всегда подходил к воде и брызгал пару капель на землю или какое-то растение (возможно, бывшее) рядом. Если предмет эксперимента чернеет, покрывается пятнами или чахнет на глазах, то воду использовать нельзя, так Тензин говорил. До сих пор это не создавало нам проблем, но, повторюсь, вчерашний дождь внес свои коррективы. От воды в источнике пришлось воздержаться, хотя бы один день. Хорошо, что у нас были некоторые запасы.
Конечно, это не единственное испытание на нашем пути. Не говоря уже о том, что на третий день ноги уже заплетались и отказывались идти, а все уже друг другу так приелись, что в наших рядах то и дело вспыхивали мелкие конфликты. В основном спорили Сара и Конор. Последний, кстати, несмотря на небрежное отношение к сестренке, был действительно хорошим главарем. Конор всегда останавливался и помогал всем перейти сложный участок: яму, овраг, колючие кусты, болотца и другие прелести. Вдобавок, он грамотно отдавал распоряжения, так что все всегда точно знали, что нужно делать в ту или иную секунду. Я думаю, Конор стал бы хорошим вождем. Может, на это он и рассчитывает.
Воздух после дождя был какой-то странный. Правда, он был странным всегда. Не говоря уже о том, что еще месяц назад я бы, наверное, пришла в ужас от мысли, что пробуду снаружи так долго. На всех природа влияла по-разному. Руки Талии иногда покрывались красными пятнами, Мак в красках описывал всем желающим и не очень свои кровавые мозоли, а сегодня я заметила, как Джаред подавляет в себе легкий кашель. Но больше всех, конечно, страдает Тензин.
- Он всю ночь не прекращал,- сказал мне Август, когда за легким завтраком Тензин снова зашелся новым приступом. Август выглядел невыспавшимся, но не злым, скорее, взволнованным. Впрочем, если учесть возраст Тензина и то, что он дольше всех нас за свою жизнь был на воздухе, его недуг становится более понятным. Я тоже беспокоилась за Тензина. Мы все беспокоились.