26

Напоминаю, котятки, что у меня есть тг канал!

@sankareyahome

Побрякушки, что она собрала, когда гуляла пьяной с несколькими подругами, вывалилась из карманов. Звонкий звук ударяющей об асфальт и мелкие хихиканье других доносились в тишине парка.

По правде говоря, Коралина вовсе не хотела покупать так много барахла у местной гадалки, но видя, как красиво они поблескивали от света фонаря, ее душа сороки сжалилась и купила гораздо больше того, что изначально планировалось. А планировалось как раз только три побрякушки, но никак не двенадцать.

Но ничего, она им всем найдет место в своей захудалой маленькой квартирке. Осталось только не растерять их по пути. Что было почти невозможно, учитывая, сколько бокалов пива они выпили перед уходом.

Подобрав упавшие предметы, она оценивающе посмотрела на своих подруг неподалеку, а потом обратно вернула взгляд на один из предметов.

Голубенький камушек при свете луны красиво мерцал, отливая жемчужной поверхностью.

Во всей этой приятной тишине она чувствовала некую свободу, которую ей так давно не хватало.

После смерти ее единственного близкого человека, а это была тетя. Она замыкалась в себе, все чаще проводя время в одиночестве со стопкой книг в библиотеке школы. И как бы сильно ей не нравилось быть в окружении книг, она все же мечтала стоять там не одной.

Подруги, которые все же имелись, не могли ей заменить щемящие чувство, которое порождало мерзкий вакуум в ее душе после ухода тети.

Она вообщем, потеряла многих, кого любила. За исключением было, что родителей она лишилась в раннем возрасте, и помнит о них мало. Но это не мешает ей ощущать пустоту в груди, которая образовалась постепенно в течение всей ее жизни. Но даже так, рядом с близкой тетей, она радовалась, смеялась, плакала и просто жила. Она подарила ей беззаботное детство, и самое главное, свою любовь. Наверное, поэтому она и не ощутила в полной мере мир одиночества.

До тех пор, пока тетя не покинула и ее.

Новость о смерти, отозвалось острой болью. Тогда она поняла значение «убивающее одиночество». Кромешная тьма в пустой квартире больно врезалось в понимание того, что теперь все будет по другому. Все силы, которые она возлагала собирая себя по кусочкам, были тупой идеей забыть все. Как бы сильно она не старалась, она была не в волшебном мире, где можно с помощью магии забыть о существование такого близкого и такого убивающего ее сердце — человека.

И всегда, когда упоминала убийцу, который и стал причиной ее смерти, она воспринимала это как очередное порцией дерьма, что судьба решила скормить ей. Неважно, как часто она просила не упоминать его имени, имелись люди, что перешептывались за ее спиной, так, чтоб она могла прекрасно слышать их гнусные разговоры.

«Она сама виновата!»

«Что она делала в такой поздний час на улице?»

Все время слышала она ото всех.

Знакомые. Полиция. Ее коллеги по работе.

Все они стали для нее мерзкой примесью, которое выглядело как типичное и настолько же тупое — стадо.

Как объяснить им, что это была маленькая прихоть Коралины, что захотела клубничного мороженого? Как объяснить им, что тетя была не одна?

Она была с ней, все время. Только она отошла в туалет и после уже не видела ее.

Злость на всех людей горела внутри, требуя освобождение. Чтоб осуществить справедливость, которую все эти глупые людишки растеряли.

Из потока ее грустных воспоминаний, выдернул внезапный звук. Сразу же поняв, что это стрекочет кузнечик где-то в траве, она остановилась рядом с источником звучания. И как бы сильно не старалась она увидеть его среди листы, он слишком хорошо прятался между травинок.

Как странно. Свобода была такой сладкой, словно сладкая вата. Такая же приторная и таящая во рту. Она звучала в каждом шорохе листвы, в каждом звуком кузнечика, в каждом потоком ветра.

Секунда.

И ее будто и не было тут.

Шаг по сырой земле.

Неясные крики подруг.

Второй шаг.

Прохладный ветер ласкал раскрасневшиеся щеки после выпитого алкоголя.

Третий.

Нога оступилась о камень и она полетела вниз.

***

Когда Коралина распахнула веки, она озадаченно всматривалась в знакомый потолок.

Она чаще заморгала, тяжелые, покрытые свинцом глаза, никак не хотели привыкать к свету.

Лениво скинув ноги с кровати, она встала, и наконец ее взгляд смог сфокусироваться на чем-то помимо блеклого потолка.

Стул все так же стоял на своем месте, листы бумаги беспорядочно лежали на столе. Дверь шкафчика была приоткрыта, наверное, она забыла ее хорошенько запереть. Стоило надавить на нее сильнее, а вообще лучше сменить мебель на что-то новое. Но ей уж очень сильно полюбился этот шкафчик с нежными узорами, которые напоминали мягкие облака.

Воспоминания вечера размеренно возвращались, и как только она осознала, что же вчера произошло. Она мигом направилась к другим постояльцам, чтоб удостовериться, что не только она добралась до отеля невредимой.

Выйдя в коридор, ее бросило в озноб гробовая тишина. Ни одного звука не было и нарастающее беспокойство перерастало в громадную панику. Руки дрожали, когда она пыталась нажать кнопку лифта. Как только она все же смогла надавить на нее, лифт двинулся вниз, Коралина бегло пробежалась по своему виду.

Напротив весело зеркало, которое показывало весь ее неряшливый вид, и она бы проигнорировала все это. Если бы не одно но.

Вдох.

Выдох.

Она была в пижаме.

Она тысячу раз прокручивала в голове, когда она успела переодеться и как только вырисовывался образ последних воспоминаний, разум обрубал дальнейшие эпизоды.

Единственное, что она запомнила — это наличие кого-то рядом.

Но вот кто это был, ее мозг не давал точного ответа.

Раздражение вновь наступает ей на пятки, когда она видит свой небрежный и измученный вид. Макияж творил чудеса и ей он сейчас был бы очень необходим.

Дверь лифта бесшумно отварилась и шатенка пулей вылетала из нее.

Быстрыми шагами она оказалась на кухне и к ее великому облегчению, здесь были практически все.

Если не считать Аластора и Энджела. За первого демона она не переживала, ему ее так называемое «беспокойство» ни к чему. Но вот с вторым дела обстояли куда обширнее.

Чарли поприветствовала девушку улыбкой и потащила ее к столу.

Быть может вчерашний день ей приснился?

Голова Коралины гудела из-за всей этой суматохи с утра, она уже мысленно представляла сегодняшний день.

Он обещал быть не самым лучшим.

Можно даже сказать болезненным для ее головы.

– Что было вчера?

Голос Коралины пробил всех морозом и все отчаянно затихли, не подавая голоса.

Она изогнула бровь, ожидая хоть какого-то ответа на ее вопрос.

– Чистка. – Все же решилась ответить принцесса. Рядом Вэгги заерзала на своем стуле и только сейчас Коралина увидела, что у той не было руки. Ее глаза округлились, хлопая ресницами, она открыла рот, но не найдя верных слов сомкнула губы. Ей стало тяжело дышать, как обычно бывает, когда бегаешь большие дистанции или работаешь на износ, но того ни другого она не делала.

Воздух стал многотомным, ужас такого страшного последствия заставил понять, что ей вчера сильно повезло.

Все это был не сон.

Вагата уловила взгляд на свое предплечье и грустно улыбнулась в ответ.

– Такова цена нашей с Чарли жизни.

От этих слов Коралине не стало лучше. Наоборот, она оцепенела и едва могла понять сказанное.

Цена? Каким образом?

Вновь посмотрев на Чарли, она выдохнула. На ней не было ни царапины, ну так ей казалось на первый взгляд.

Хаск, он сидел на своем месте и судя по его довольной пьяной физиономии, он тоже был в порядке.

– Ниффти?

– Она цела. Только хромает немного.

В очередной раз выдохнула, осталось удостовериться о последним.

– Где Энджел?

Подруги переглянулись между собой, повисла напряженная тишина.

– Он тоже в порядке. Но.... он решил уйти.

– В каком смысле уйти?

– Из отеля.

Грустно закончила Чарли.

Коралина убрала выбившую челку за ухо, и с толикой грусти, кивнула в знак понимания.

Но она совсем не понимала. Почему. Зачем. В чем смысл?

– Ты не спросишь про Ала? – Заинтересовалась Шарлотта.

Коралина нахмурилась, ей ни чуть не нравилось, когда кто-то называл его так. В особенности, зная, что ему такое сокращение своего имени приглянулось по душе. Показывать свою ревность в такой ситуации было бы слишком эгоистично, а она такой не хотела показывать своим друзьям. Поэтому она с не искренней улыбкой продолжила.

– Он сам может справиться.

Подруга кивнула в знак согласия, и подала ей чай с лавандой и ромашкой.

Коралина вдохнула приятный аромат, но не спешила делать глоток. Сейчас вовсе не хотелось ничего, все мысли возвращались к руке Вагаты. Бесцеремонно пялится не было в ее духе, и чтоб невзначай не смотреть на нее, она решила переместить свой взор на более приятное зрелище.

Красивые белые орхидеи стояли в вазе, неподалеку от ее стакана. Машинально она коснулась стебелька и едва уловимая улыбка появилась на лице.

Любимые цветы Марго.

Она понятия не имела, как проходил процесс развода. Только по наслышке она знала, что это муторное дело, за которое не хотят браться многие адвокаты.

На ее плечо осела чья-та холодная рука, но знакомый парфюм который истощал демон позади, она узнает среди тысячи.

Это Аластор.

Ей стоило бы привыкнуть к его внезапным появлениям. Но каждый раз, все было будто в первый раз.

Его запах словно окутывал ее всю, с каждым вдохом он обволакивал все пространство. В нем скользило ее любимые нотки хвойных деревьев, мяты и аромат дарил свежий прилив сил. Силы, чтоб впиться в его губы. Руками дотронуться до нежных красных волос, и едва коснуться рожек.

Он ей разрешил, она помнила об этом.

От такого импульса страсти, ее останавливало рядом сидящие друзья, и она бы все отдала, чтоб они остались сейчас только в двоем.

Она представила, как его большие руки касаются ее шеи, спускаются вниз до груди. Как он хватает их, мнет и горячо дышит ей в ухо.

Она облизнула губы, и тихо вздыхает.

Не те мысли сейчас. Не то место. Не то время.

Все не то.

И это смущало.

– Доброе утро, друзья мои! – Задорно начал он. – Вижу многие целы. – Он скользнул взглядом по Вэгги, не комментируя ее руку. – Раз все собрались, думаю стоит объявить кое-что.

Коралина не хотела оборачиваться, ей почему-то казалось, что сделай она так, то он моментально уберет свои руки.

– Вчера произошла маленькая пакость со стороны великодушных ангелов. – Он ухмыляется, когда видит, как Вагата напряглась. – Связи со всеми событиями, Коралина будет жить со мной.

Все разом уставились на девушку, она в свою очередь шокировано глядела на стакан. Чай уже давно остыл, она так и не сделала глоток, не успела. А сейчас она совсем не сможет его выпить. Ей требуется что-то покрепче, может стоит попробовать виски?

Ее подруги предлагали ей, и она сейчас очень жалеет, что тогда отказалась. Глупо было идти по принципу «Я не злоупотребляю алкоголем. Только пиво. И только в редких случаях.» Сейчас бы она наплевала бы на свои же правила и с горла выпила бы все содержимое. Ну естественно, часть ее мозга помнила, что виски уж слишком крепкое для первого раза и такие махинации не приведут ни к чему хорошему. Она найдет маленький стаканчик, который предназначен как раз для виски и как полагается выпьет его с закуской.

А сейчас стоило бы обсудить не то, когда она попробует спиртное, а Аластора, который решил все без ее согласия.

Заманчивое предложение жить с ним, радовало сердце, но только все было до невозможности неправильно.

– Кто сказал, что я буду жить с тобой? – Коралина все же обернулась и посмотрела прямо ему в глаза.

Холод.

От него сквозило леденящим холодом.

– Тут не безопасно.

– А я считаю, что безопасно. Ты даже у меня не спросил! – Нарастающая буря злости поражало сознание девушки. Его вновь вернувшая надменность и пронизывающий взгляд подогревало еще больше раздражительности и импульсивности.

Он обходит ее, и садится вальяжно рядом. Дьявольская улыбка давно рядом с ней сошла на нет. Если она привыкла к этом, то другие нет. Они все еще шокировано наблюдали за этим.

Тихо. Молча.

– Дорогая Коралина, – В его голосе читалось раздражительность. – Твою цепочку содрал этот низкорослый серафим. От тебя так и прет за версту человеченой. – Он призвал сигарету и пепельницу, зажег ее и вдохнул табачный дым, прикрыв глаза. Секундой позже он выдохнул облако табака по другую стороны от девушки. – Кто из вас сможет ее спасти? – Уже обратился ко всем.

Едкая правда грызла горло шатенки. Совсем не хотелось с ним соглашаться, но ситуация требовала иного.

– Ты не можешь запереть меня в своем доме.

– Могу. – Наотрез сказал он. Длинные пальцы держали между собой тонкую сигарету, пепельница леветировала рядом. Никотиновый дым распространялся с быстрой скоростью, притесняя цветочный.

Коралину бесила ее слабость. Принять факт, что она слабое звено, неконтролируемо вдохновляло идти на более опрометчивые поступки. Его признание в любви лично бросило его в клетку, на растерзание ее злой гордости. Она поправила свою пижаму, и с удовольствием процедила.

– Нет, ты не сможешь. Если ты не хочешь, чтоб я начала тебя ненавидеть, то тебе стоит прекратить все это.

Аластор закончил курить, выкинув окурок в пепельницу. Он улыбнулся не своей обычной улыбкой, она отличалась. Хитрая. Манящая.

Шатенка глотнула накопившуюся во рту слюну и продолжила наблюдать за ним.

Хлопок.

Они оказались в неизвестном ей месте.

Вокруг них было тихо, умиротворено и спокойно. Птицы пели на ветвях высоких деревьев, листва щекотало оголенную поясницу.

Чистейшая вода в озере отражала бескрайнее небо и стройные вершины сосен, а ветер ласкал поверхность. Он нарушал гладкость и играл с поверхностью, создавая мерцающие блики.

Будь ситуация совсем другая, она точно оценила бы всю красоту природы, но сейчас перед ней стоит демоном.

Тишина.

Она словно давила перепонки, и эта не та тишина, когда просто тихо.

Это жуткая тишина, когда вокруг образовалось пустота. Не единого звука, только тяжесть тишины давит на грудь, заставляет с усердием хватать поспешно воздух. Все растягивается в бесконечность. Она уже не понимала, долго ли они смотрят друг другу в глаза, или это его магия с которой ей еще не приходилось сталкиваться.

– Мышонок, – Его ласковый голос, подобно нежному шепоту над ухом, ласкал и обволакивал тело. – Думаю стоит прояснить кое-какие детали. – Он приблизился к ней, его руки расположились по бокам от ее тела. – Твоя безопасность превыше всего другого. Скажу как есть. Мне все равно если с другими что-нибудь случится. Но ты всегда должна быть в безопасности. Всегда.

– А если мне не все равно? Вэгги осталась без руки!

Он положил свою голову ей на плечо, а правой рукой поглаживал ее руку.

– Я готов защищать их при одном условии.

Она выжидающе смотрела на его спину, которая с каждым вздохом вздымалась вверх и сразу же возвращалась в прежнее положение.

– Ты обещаешь мне, что будешь слушаться меня. Никаких опасных выходов на улицу. Без меня. Никаких посторонних демонов. Только те, что в отеле.

– Можно вопрос?

Он прижался к ней крепче, вдыхая ее аромат. Сладкий. Настолько приторно сладкий, что он забывается в ней. Было опасно так сближаться с ней и если бы он знал, какой бесценной она для него станет, он ни за что бы не согласился бы ее спасать.

Весь ее образ застыл в его голове, туманя рассудок. Его дыхание участилось, а мысли путались. В груди разливается тепло, мягкое и очень нежное. Впервые он испытывает такие трепетные чувства к кому-то. В мирской жизни всю мальчишескую любовь он дарил своей матери. Отец у них был до двенадцатилетнего возраста Аластора, и Аластор помнит его как жесткого и самовлюбленного ублюдка. Хотелось бы стереть память и не знать такой гнили, как он. Не вспоминать, как он в белой горячке избивал свою жену, проклиная ее и крича, что она является самим сатаной. Как смехотворно, что все же демон был в их доме. Только вот он был в лице мужчины.

И не хотел вспоминать, как будучи ребенком, он должен был улавливать настроение отца и чуть что, бежать в свою комнату на втором этаже, отбивая себе колени. Отец после побега сына всегда отыгрывался на матери. С этим маленький Аластор не мог что-то сделать, мать строго наказывала ему в такие моменты не высовываться из своей комнаты.

Она считала, что все в порядке, пока он не видит.

Но Аластор видел. Он всегда смотрел. Украдкой. С большим страхом. И не меньшей ненавистью.

Он думал, что отец воспитал его таким же жестоким, как он сам. Но он не смог причинить вред тому, кто был слабее его. За это отец его наказал, сильно и больно. Даже мать не могла помешать разъяренному отцу, и тихо всхлипывала в сторонке, наблюдая, как ее сын стоял над горящим углем.

Это было первый раз, когда Аластор по настоящему пожелал смерти человеку. Ненависть к нему возрастало с каждым блядским днем. Она была холодной, липкой и грязной, словно смертельный яд. Оно тихо шептало ему убить отца, не дожидаясь несчастного случая. Было плевать как именно он умрет, главное было только одно — чтоб он наконец-то сдох, и они смогли бы жить спокойно. Не думая о том, будут ли они сегодня избиты или нет.

– Все что угодно.... – Хриплым и бархатистым голосом он произносит, притягивая ее ближе к себе.

В эти минуты Коралину тянет вниз зыбучие писки желания открыться ему полностью. Щеки окрашиваются легким румянцем, а тело стало невыносимо тяжелым.

– Ты знаешь что-нибудь о вчерашнем дне? – Собрав все мысли в кулак, она решительно хотела разобраться в вчерашней ситуации, отложив свои развратные мысли.

– Что мне за это будет?

– О чем ты?

– Я хочу за информацию равносильный обмен. – С каждым словом он нежно поглаживал ее руку.

– И чего ты хочешь?

– Помнится мне, ты обещала мне свою кровь.

Шатенка минуту думала, молча чувствуя, как его руки ласково касались ее. Будто дразня ее.

Ей это нравилось. Очень.

Вся эта атмосфера была горячей, жгучей. Они вдвоем обжигали друг друга, решаясь на более откровенные действия.

И предложение его было только ей на руку. По контракту она была обязана предоставлять ему свою кровь, а на данный момент он за кровь требует ценную информацию. Выгода была только на стороне Коралины. И долго думать об этом не имело смысла.

– Я согласна. Но ты первый должен рассказать.

– Они что-то ищут. И это где-то тут, у кого-то. Они ждали, пока все влиятельные демоны соберутся в одном месте, чтоб забрать кое-что. Но видимо, ни у кого этой вещицы не оказалось. Теперь твоя очередь.

– Погоди-погоди! Ты знаешь, что это за вещь? – Она слишком взволнована. Теребит пальцы рук, чтоб унять накаляющее любопытство.

– Я сам пока не в курсе. Но раз они пошли на такие крайние мере, то это что-то очень любопытное. – Он резко поднял голову и остановился в районе ее, его глаза блестели озорством, и подобием детской насмешливости.

Она сглатывает, видит как он переводит свой взгляд вниз. На шею. Ключицы. Плечи.

Между ними стало слишком напряжено.

– Тебе кто нибудь говорил, что ты очень красивая? – Глаза все еще смотрят вниз.

– Говорили, и не раз. – Искра проносится по позвонку, когда он подносит свои острые зубы к ее горлу.

– Будет немного больно, прости. – Протянул медленно он прямо в шею, обдувая горячим дыханием ее кожу. Затем последовал укус.

Коралина вскрикнула, но быстро прикрыла рот ладонью. Першило, и по странному возбуждало. Она сжала зубы, ее пронизывало тянущая боль при каждом его причмокивание. Пытаться удержать себя не выходило, ощущение резкой боли, которая подносила легкий трепет и тепло, которое было ненормально приятным.

Закончив, он лизнул ее шею по особенному чутко, словно боялся сделать еще больнее.

На одной из рук появился пластырь, которой он в последствии приклеил к укусу.

– Ну и как? – Не дожидаясь его комментария, спросила Коралина.

– Мне бы больше понравилось, если была бы возможность съесть тебя всю.

Тихий смешок вырвался с губ девушки, она украдкой смотрела на его довольное лицо и про себя подумала, что она смогла не сорваться.

– Собери свои вещи.

Как только он сказал это, резкий хлопок и их быстро перенесло обратно в отель.

Смех и разговоры в миг прекратились, стоило друзьям увидеть их.